— Илья, — голос тихий, переходящий в, едва различимый шелест, — прости. Но … мне нужен развод. Я хочу начать все с чистого листа. Хочу попробовать «нормальную жизнь», без…сам понимаешь без чего.
Понимаю. И без чего, и без кого.
Ей мало того, что осталось у нас, и я не в праве ее винить. Варька хорошая. Всегда хорошей была. Иногда слишком наивной, иногда чудной, иногда равнодушной стервой, но всегда хорошей, даже если и пыталась спрятать это поглубже.
Горько, тошно, но если ей действительно это нужно, если она станет счастливее, то я готов дать ей свободу.
— Хорошо — киваю, а у самого кишки перекручивает от ужаса.
— Спасибо, — Варвара улыбается, но на дне карих глаз притаились слезы. Я вижу их, да она и не скрывается, смотрит на меня, закусив губы от волнения, и я смотрю, пытаясь впитать в себя ее образ, растянуть этот миг, когда мы еще вместе.
На следующий день идем подавать документы на развод. Все вокруг словно в тумане, в бреду. Не верится, что все так происходит, что наша история имеет такой горький конец.
Как мы могли к нему придти? Ведь начало было таким многообещающим…
Теперь поздно задавать вопросы, поздно рвать волосы на голове и сокрушаться. Уже все сделано и обратного пути нет.
Дальше тянется самый странный месяц в моей жизни. Мы все еще вместе, но время неумолимо отсчитывает последние дни нашего брака. Так странно, приходить вместе домой, ужинать, обсуждая насущные проблемы, но при этом точно знать, когда все это закончится."
"Я ни разу не застаю ее за сбором вещей, но тем не менее ее полки постепенно становятся пустыми.
Словно каждый день, кто-то отщипывает кусочек от нашей прошлой жизни. Варвара незаметно, по чуть-чуть переезжает обратно к себе. Сначала исчезают любимые книги, потом одежда, всякие мелочи. И под самый конец, к тому дню, когда нам надо идти в ЗАГС и разводиться о ее присутствии в нашей квартире говорит разве что зубная щетка, да пара распечатанных фотографий в общем альбоме. Вот и все.
Мы едем в ЗАГс после обеда, к назначенному времени.
Я молчу, потому что слов не осталось, а Варька сидит на соседнем сиденье и трясется от нервов. Вижу, как дрожат ее тонкие пальцы, когда она пытается перехватить поудобнее сумочку, как дергаются колени.
Ей не все равно. Слабое утешение, но все-таки я рад, что она не идет на этот шаг с равнодушной улыбкой. Мы заходим внутрь, держась за руки, как маленькие. Она цепляется за меня, словно ищет опоры поддержки, но это не убавляет решимости.
Варя все для себя решила.
