Я вновь хохочу и вытираю салфеткой выступившие в уголках глаз слёзы. Моя истерика длится пять минут, после чего я пью сок и возмущённо смотрю на Скорикова.
— Совсем не смешно? — качаю головой.
— Мне просто нравится тебя слушать, — произносит он.
— Но шутку ты не понял, да? Давай поясню. Рита решила, что яичко — это и есть наше киви.
Паша неприятно морщится.
— Можно без подробностей?
— Ладно, если тебе настолько брезгливо слушать. Кстати, а ты не думал о том, чтобы стать стриптизёром, когда учился в универе? У тебя была подходящая фигура.
— Не думал, но мне предлагали.
— И почему ты не согласился?
Мне жаль, что у Скорикова есть условный срок. Правда, жаль. Паша утверждает, что он ему не мешает, но в глазах при этом читается сожаление и грусть. И я уже не столько категорична. Язык не поворачивается назвать его уголовником.
Двадцатилетний студент безумно хотел разбогатеть, чтобы впечатлять девчонок, потому что понимал, что в наше время без денег никуда. Он намекал, что Натану со мной повезло, потому что я полюбила мужа бедным.
— Друг, который много лет отработал в «Эгоисте», отговорил, — отвечает Паша. — Сказал, что полностью разочаровался в женщинах.
— Он теперь по мальчикам? — спрашиваю с улыбкой.
Настроение у меня весёлое, игривое. В компании Скорикова хорошо и легко. Даже нравится. Возможно, потому что он смотрит на меня как голодный хищник на сочный кусок мяса.
— Нет, не по мальчикам, но психика у него пошатнулась. Володя утверждал, что женщины — бездушные существа, они часто жестче мужчин.
Например, выйдя на сцену, можно было наткнуться на совершенно неадекватную реакцию. Кто-то тыкал пальцами, кто-то обсмеивал, царапал и кусался. Кто-то лез в трусы и не слышал слова «нет».
— Ой да, мы такие. Бездушные, вульгарные, — произношу с сарказмом. — У меня не было ни девичника, ни свадьбы. На чужих я всегда вела себя прилично.
— Не представляю тебя неприличной, Влада, — произносит Паша.
— Просто вспомни, когда я впервые пришла к тебе в номер.
Скориков удивлённо вскидывает брови. Очевидно, он так не считает, а для меня это был верх безрассудства и распущенности.
— У нас с тобой прогресс, Влада, — позже говорит Паша, убирая посуду. — Семь лет назад ты даже не смотрела в мою сторону, а сейчас мы отлично проводим время. Не удивляюсь, если ещё через семь лет ты выйдешь за меня замуж.
Я тут же закатываю глаза и делаю вид, что не оценила глупую шутку.
