Ну кто захочет жениться в столь юном возрасте? Но ведь не соврал, парень! И женился, и сделал счастливой! Сколько лет вместе, а у тебя до сих пор горят глазки.
Я мигом опускаю взгляд и комкаю в руке салфетку. Знала бы мама с помощью каких стимуляторов мы с Натаном подогреваем семейную жизнь. Она была бы в ужасе, я знаю!
— Тебе весело, а мне тогда было не до смеха, — отвечаю с каплей грусти и с головой окунаюсь в прошлое. — Вы с папой сказали, что будете на даче все выходные, а сами вернулись настолько неожиданно, что я даже одеться не успела.
Думала, моё несчастное сердце лопнет от страха.
— Натан повёл себя достойно, — кивает мама. — Выпроводил тебя в спальню, вышел пообщаться с родителями. Смелый такой, дерзкий. Правда, тогда я хотела удушить его от злости!
Телефон, мирно лежащий на столе, коротко вибрирует, учащая биение пульса и прерывая душевный разговор.
Я заранее знаю, кто это. Чувствую, угадываю.
Ты невовремя. Я не хочу о тебе думать. Уйди.
Мобильный снова оживает и мне приходится взять его в руки, потому что мама странно косится и недоумевает, почему же я не слышу входящие уведомления?
Открыв сообщение, я старательно удерживаю эмоции, чтобы не выдать себя с потрохами.
Это Паша. Конечно же, он. И мой сердечным ритм учащает удары. Сегодня мы со Скориковым планировали увидеться после недельной разлуки и приятно провести время.
Делаю медленный вдох, затем выдох. Я отчаянно пытаюсь убедить себя в том, что это несерьёзно, но с каждым разом получается всё хуже и хуже. На самом деле я тону в этих отношениях глубже, чем мне того хотелось бы, но признаваться себе в этом смерти подобно.
Это означает предстать перед серьезным выбором и сложными решениями, к которым я вовсе не готова. Поэтому я продолжаю добровольно тонуть лишь изредка всплывая, чтобы глотнуть порцию кислорода и заново погрузиться.
— Кто там? — спрашивает мама, поймав мой задумчивый взгляд. — Если Натанчик — передавай привет.
— Нет, не он.
Квартира родителей — это не место для мыслей о любовнике. Здесь всё пропитано воспоминаниями и так или иначе связано с Натаном.
«Если бы я хотела встретиться, то написала бы», — быстро печатаю ответ Паше и тут же отправляю.
Внутренности сжимаются в тугой узел, когда я вижу, что сообщение доставлено и прочитано. Скориков почти мгновенно пропадает из сети.
Я отдаю себе полный отчёт, что с мазохистским удовольствием срываюсь на нём и прощупываю границы дозволенного, пользуясь тем, что Паша испытывает ко мне сильные чувства.
