Я женщина, в конце концов, а не боксерская груша!
Смотрю перед собой, глубоко вздыхаю и перебираю в голове всех знакомых, кто мог бы мне помочь. Чувствую, как заржавевшие шестеренки скрипят, но приходят в действие.
Есть! Есть у меня одна должница.
Достаю телефон, вызываю такси и вскоре подъезжаю к крутому отелю в центре. Принадлежит он родителям моей одноклассницы, с которой когда-то мы были лучшими подругами. Не представляю, что буду говорить и как помощи просить, но упрямо иду к ресепшену администратора.
Замираю в шаге от стойки, видя перед собой ухоженную куколку в белоснежной блузке с бейджиком.
Она стоит с бумажным стаканчиком перед кофе-машиной, а по эту сторону ее ждет постоялец.
— Ваш капучино, — улыбается она, накрывая стаканчик пластиковой крышкой и протягивая мужчине.
— Спасибо, лапонька, — отвечает он и отплывает от стойки, открывая меня взору администратора.
Не думаю, что мои волосы вдруг причесались, а футболка наделась на правую сторону, да и Тимошка по-прежнему испуганно мяукает. В общем, я рядом с ней как бомжиха какая-то.
Секунду она немигающе смотрит на меня, а потом едва слышно лепечет:
— Окси…
Ну привет, Полиночка, думаю я. Вот мы и встретились спустя годы."
"— Здравствуй, Поля, — вслух холодно отвечаю я, до сих пор испытывая горечь за то, что она предала меня… переспав с моим парнем…
Глава 18. Кристиан
— Черт, — Макс давится виски, захлебывается смехом и стучит себя мощным кулаком по груди. — Ты серьезно? Я думал, ты уже давно развелся с этой долбанутой. У тебя уже лет пять в Инсте фотки совместные не мелькают.
— Потому что я с ней не фоткаюсь.
Макс хмурит бровь и смотрит пытливо на меня.
Мы сидим в баре какого-то отеля, в котором поселился друг. Мы дружили со школы, со старших классов, потом наши пути разошлись. Я уехал учиться в мед в Германии, а он захотел стать ментом. Вроде бы он добился неплохого успеха. Я слабо разбираюсь в полицейских званиях и должностях, особенно в России.
Про Лану он слышал от меня. Пару раз он застал картину, как мы сремся с ней по телефону, когда я приезжал в Россию.
Но подробностей всего этого треша он, к сожалению, или к счастью, не знал.
Я надеялся, что если расскажу ему — он не наденет на мои запястья наручники, хлопнув мордой в стол.
— Я ни хера не понимаю, почему ты до сих пор с ней живешь, — бормочет Макс. — По тебе всегда тащились бабы, а ты терпишь какую-то долбанутую тварь. Слушай, брат, поверь моему опыту — такие не меняются. Она родит и поедет крышей еще больше.
