Судя по тому, как тянется мальчик к Тимошке, я понимаю, что кот был не так давно и явно умер. Я наклоняюсь к своему котенку, чмокаю его в головку и подаю мальчику:
— Он твой.
— Мама! — еще радостней вскрикивает он, беря подарок. — Мама!
— Окси, не стоит, — беспокоится Полинка. — Он, наверное, дорог тебе.
— Мне его все равно некуда, — вздыхаю я, а мальчишка уже уносит его в комнату для персонала.
— Мама, я дам ему сливок.
— Только подогрей их, — наказывает она ему вслед. — Он у меня такой самостоятельный.
Я обращаю внимание, что у Полинки нет обручального кольца. У меня-то нет, потому что слишком роскошно для Васьки. А у нее почему? Доронин никогда не экономил на подарках.
— Поль, это хорошо, что я тебя здесь застала, — меняю я тему. — Мне с тобой поговорить надо. Найдется минутка?
— Конечно! — В ней загорается неподдельная радость, словно она этого разговора целую вечность ждала.
Полинка приглашает меня в бар-ресторан при отеле, заказывает нам кофе со сладостями, и мы занимаем столик у панорамного окна.
Сначала молчим, потом она не выдерживает:
— У тебя все плохо, да? — Я молча киваю, и тут Полинку несет: — Прости меня, Окси! — Она кладет свою нежную ухоженную ладонь поверх моей руки. Я вижу ее профессиональный маникюр и сглатываю ком. А она не сдерживается: вопреки макияжу, дает волю слезам. — Я не знала, клянусь…
— Что мы с ним встречаемся? — Я изгибаю бровь.
— Вы же тогда поругались. Он уверил меня, что в этот раз навсегда. Я, дурочка, поверила.
И все как-то само собой произошло… Ты же когда за этого… Василия… — выдавливает она из себя имя моего горе-мужа, — замуж собралась, я себе места не находила. Ты знаешь, что я даже в ЗАГС отправилась, чтобы тебя остановить?
— Не доехала? — усмехаюсь я.
— Да! Я на красный дорогу перебежать хотела и под машину попала… Ничего серьезного, ушибами отделалась, но планы сорвались. Я три дня в больнице провалялась. Там-то о беременности и узнала. В общем…
— Не до меня стало, — вздыхаю я.
— Ты думаешь, я за Доронина вышла? Щас! После его вранья! Знал же, тварь, что нравится мне, и воспользовался этим. Его отец тогда настаивал на свадьбе, уверял меня, что исправит своего охламона. Только наша связь и так тебе жизнь испортила, а строить счастье на чужом несчастье плохая примета.
— Да ладно. Может, и правда, исправился бы.
— Да не исправился! По сей день гуляет кобелина. О сыне уже и не помнит. Ромка бабушку с дедушкой чаще видит, чем папашу.
