Да за кого он меня принимает?! Поворачиваюсь к хмурому Крису, вдруг замечаю, что он тоже не совсем трезв, и прямо спрашиваю:
— Займешь мне сто пятьдесят тысяч?
На его лице отражается немой вопрос: «Вы, бабы, совсем охренели деньги из меня тянуть?! Да за такие бабки мне отсосут все телки в этом клубе!»
Я прикрываю телефон наманикюренными пальчиками и добавляю:
— Или мне придется отработать натурой. И судя по голосу, у этого жеребца точно двадцать восемь сантиметров.
Крис сглатывает, глаза буквально кровью наливаются.
— Будут тебе сто пятьдесят тысяч, — цедит он сквозь зубы, сопровождая свой ответ проглоченным благим матом.
Я опять отворачиваюсь от него.
— Деньги будут, Роберт.
— Что ж, я приеду к вам в десять. До завтра, Оксана.
Я отключаю телефон, убираю его в новый клатч и, обходя Криса, спокойно направляюсь в зал. Он задерживает меня на выходе, преграждает путь и пригвождает меня к стене.
— Крис, я здесь не одна, — уточняю я, заметив, что с Полинкой и Анри уже сидит его друг.
Причем они с Полинкой уже воркуют. — Вон там мои друзья. Поэтому советую тебе отпустить меня.
Он как-то безумно усмехается, посмотрев в указанную мной сторону, и опять пронзает меня своими глазами-воронками. Совсем крыша поехала.
— Иначе что? — заинтригованно шипит он.
— Парня в серой рубашке зовут Анри. Это мой молодой человек, — смело вру я, уже не зная, как отвязаться от этого извращенца.
— Ух ты! — снова смеется он. — Недомуж разрешил?
— Да, мы вот решили поэкспериментировать, — парирую я.
Крис опускается к моему уху, убирает волосы и опаляюще шепчет:
— Случайно не после умопомрачительного траха со мной?
Глава 22. Кристиан
Пахнет она так, что у меня начинает стучать пульс в голове. Врушка. Мелкая лгунья. Пьяная и наглая сегодня, но ее наглость и ложь слишком невинные, чтобы это могло меня разозлить.
— «Умопомрачительного»? — передразнивает меня эта врушка. — Крис, пожалуйста, не льсти себе так сильно. Было хорошо, но…
— Но? — усмехаюсь я.
— Но…— она заминается и краснеет.
— Ммм… мой мир от этого не перевернулся!
— Поэтому ты подала на развод, конфетка? — хмыкаю я, разглядывая очертания ее лица в темноте.
Как отблески от цветомузыки вспыхивают на ее глянцевых губах. Ловлю себя в эту секунду на мысли, что мне нравится просто ее рассматривать. Сейчас она живая. Та нимфа, которую я зажимал в ванной у будущей мачехи, была бледным ее подобием, запуганным существом, которое пыталось спрятаться в свою раковину.
