— Просто забыла спросить, участковый приезжал?
— Да, забрал паспорт твоего бывшего пару часов назад. Сказал, что ты молодец. У тебя все хорошо?
— Да, все отлично. Спасибо, Поль. Хорошего вечера. Увидимся.
Не успеваю я убрать телефон, как раздается звонок от того самого участкового. Меня заранее начинает трясти, но не отправлять же его теперь в черный список. Надо уже решить эту проблему раз и навсегда.
— Алло, — отвечаю я как можно тверже, а сама уже направляюсь к остановке.
— Оксан, привет. Извини, что побеспокоил.
— Ничего. Говори.
— Тут такое дело… В общем, сначала позволь поздравить тебя.
— Спасибо. Ближе к делу, Сереж.
— Сегодня вызов был на ваш адрес. Наши ребята там компанию скрутили. Одного недавно откинувшегося на пятнадцать суток к нам. Говорят, там у вас все повынесли. Ты заяву писать будешь?
— Нет, Сереж. Теперь это Васькины проблемы.
— Как хочешь, Оксан. Ты только имей в виду, он тут сидит, сука, ниже травы, тише воды. Походу, завтра отпустить приказ подпишут. Может, все-таки оформим его, а? У нас «висяков» хватает.
— Не надо. Не смогу я жить с этим. Он сам скоро к вам вернется. У него бешеные долги кредиторам. Поверь, не я, так они его закроют.
— Ты же понимаешь, что я не могу к тебе никого приставить без твоего заявления. Оксан, он тебя искать будет.
— Не найдет. Ты же ему про Полинку не скажешь. А он о ней не знает, — отвечаю я, радуясь тому, что никогда не рассказывала Ваське о своем прошлом, даже когда он более-менее на человека был похож.
— Это-то понятно.
Но где твоя мама живет, он же знает.
А вот это уже как ушат ледяной воды. Я оборачиваюсь, смотрю в окно маминой кухни, откуда она мне машет рукой, и у меня сердце кровью обливается. Васька же сюда первым делом нагрянет!
Так, Оксанка, не паниковать! Мама больше не одна. У нее есть Павел Георгиевич, а он ее в обиду не даст и быстро отправит Ваську туда, где ему самое место. Он его жалеть не станет, если он даже сыну в челюсть готов заехать.
— Я все решу, Сереж… — говорю я, слыша, как в ухо пиликает параллельный звонок.
— У меня вторая линия.
— Ладно, всего хорошего, Оксан. Если передумаешь, звони хоть ночью.
— Пока. — Я переключаю номер, не глядя, и мой слух тут же ласкает хрипловатый голос Роберта:
— Окса-а-ан?..
Да блин! Не жизнь, а американские горки!
Я теряю дар речи, еще не отойдя от всего произошедшего и намечающегося, а Роберт продолжает:
— Кажется, мой отпуск переносится. Я улетаю на Мальдивы завтра утром. Так сложились обстоятельства.
