Во-первых, они с Милу общались каждый день при помощи целой сети ультракоротковолновых ретрансляторов, заблаговременно установленных на верхушках всех высоких гор, а, во-вторых, полномочиями королева одарила своего лорда самыми широкими. Но негласными.
Очень-Серьёзные-Люди хитрость юноши раскусили моментально и стали заваливать мелкими просьбишками, на решение которых у Лорда Столицы совершенно точно имелись все полномочия. Непринуждённо улыбаясь, юноша заявлял им в лицо, что подобной фигнёй ему заниматься лениво, и пусть они с этими проблемами идут к градоначальнику.
Или управляющему дворцом. Или старшему конюшему. Или ещё кому-нибудь, по ситуации. Вышеозначенные чиновники вертелись, как ужи на сковородке, пытаясь угодить всем партиям и не попасть под опалу монаршей особы. Павел читал стенограммы, сформированные по результатам работы подслушивающих устройств, раскиданных по всему дворцу, и мотал на ус. Раз в день намотанное отсылалось с докладом прямо к Милу.
Королева тем временем огнём и мечом прошлась по замкам строптивых князьков.
Контролируемые ею земли расширились до сотни километров в поперечнике. С поправкой на рельеф местности, разумеется, тут границы всех территориальных единиц были привязаны к горным хребтам, ущельям и речкам. В каждом городе и даже маленьком селении Королеву-Солнце встречали с хлебом-солью (образно выражаясь). И в каждом населённом пункте, как по волшебству, находился всеми уважаемый, давно уже живущий в этом месте человек, как правило, священник, или врач, или учитель из монастырской школы, в которого правительница тыкала пальцем и провозглашала: теперь ты будешь здесь градоначальником (старостой).
О том, что каждый из выбранных носил в голове нейросеть и уже успел собственнолично побывать на небе, окружающим знать было не обязательно.
Пару раз случилось так, что после её ухода королевского избранника умерщвляли некие личности, которым тот мешал жить в своё удовольствие. Оба раза Милу возвращалась в эти места с армией и вешала данных личностей и всех их подельников вместе с семьями на окрестных деревьях.
Народ неизменно торжествовал, потому что везде, где королева успела побывать, она отменяла все местные налоги и поборы, обещая заменить их единственным пятнадцатипроцентным налогом на прибыль, из которого в столицу будет уходить лишь треть. Остальное поделится пополам между местной церковной епархией и городской (деревенской) казной, которой станет распоряжаться местный выборный совет.
