Сводная Чужая (СИ)

Ты меня сторонилась.

— Ты понимаешь, почему, — опустила я голову.

Мне приятно было, что он так рад этой новости, но остаётся главное препятствие нашему совместному будущему...

— Да. Я не знаю, что теперь делать.

Ярик потянул меня за руку к дивану и усадил меня к себе на колени.

— Я не отдам тебя никакому мужику. Никакой свадьбы я не допущу.

— Думаешь, мне нужна эта свадьба? — опять кинулась в слезы я. — Я тебя люблю, блин!

— Малыш, — растроганно улыбнулся он и снова стал осыпать меня поцелуями. — Как я рад опять услышать эти слова.

— Но что можно с этим сделать? — спросила я больше саму себя, чем его. — Если мы сбежим, он нас все равно найдет вскоре. И накажет.

— Да, ты права, — отозвался Яр. — Я много думал об этой ситуации. Тут нахрапом не получится. Мы его не разнесём. Нам нужен кто-то равный. Такой же сильный и властный. И с нашей помощью он мог бы Гену снять с пьедестала и переместить его на нары. Например, какой-то заклятый враг твоего отца, конкурент. Если он варится сейчас в политике, то такие люди у него должны быть.

— Враги... — повторила я за ним как зачарованная. — Политики... Да! Есть такой. Ветров. Он уже депутат. Я думаю, что он многое может, и сейчас он главный конкурент отца в борьбе за кресло мэра.

— Супер, — посмотрел на меня Яр. — Попасть к нему сможем?

— Да, — кивнула я. — Если я скажу, что от отца, он нас примет.

— Тогда поехали. Прямо сейчас, — Ярик встал на ноги и потянул меня в коридор, на ходу надевая куртку.

— Яр, ты просто гений! — шла я за ним.

— Это логично, — смущённо отмахнулся он от меня. — Главное, чтобы у нас всё получилось.

— Ну и какие тёмные делишки есть у твоего папки? — спросил Ветров. — Я до сих пор поверить не могу, чтобы его дочь решила сдать собственного отца. В чем твой интерес?

Нас впустили в приёмную Андрея Евгеньевича не сразу. Я долго уговаривала секретаря передать, что за дверьми дочь Пархоменко Геннадия. Секретарь утверждала, что босс дал распоряжение никого не впускать, но на наше счастье Ветров услышал мой голос и узнал его.

— Он мне не родной отец, — ответила я. Что уж скрывать, если мы решили предать всё огласке. Хотя внутри больно скреблось чувство вины — все же этот человек дал мне кров и еду, не бросил на произвол судьбы. Но его дальнейшие поступки перекрывали все достоинства... — Отчим.