Сводная Чужая (СИ)

К нам подошел мужчина в полицейской форме.

— Дамочку вашу в отделение забираем. До выяснения обстоятельств. Мать твоя?

— Да, — ответил убитый Яр.

— Ну, она во всем призналась. Так что даже о подписке речи быть не может. Но ей это только в плюс. Смягчит наказание.

— Руки, — грубо скомандовал полицейский матери Яра.

Она молча вытянула их вперед, и на тонких запястьях защелкнулись железные браслеты.

Ярик стиснул зубы. Он бы хотел что-то сделать, но сейчас это невозможно. Юлия сама призналась в содеянном. Не позволить им увезти ее под конвоем он не смог бы.

— В какую часть вы ее отвезете? — спросил он, провожая мать до машины.

— В пятую. Приходи завтра, может, что прояснится. О девушке своей позаботься, вон как лицо ей разбили.

Ярик помог сесть матери в полицейскую машину, заверил, что обязательно ей поможет, и вернулся ко мне.

— Поехали, малыш. Спасём хотя бы тебя.

Он помог мне подняться и, поддерживая, довел до машины. Помог сесть, и отправился в ближайшую больницу.

— Нет, я не могу! — сказала я, в страхе отступив от двери.

— Ну чего ты, трусишка? — мягко погладил меня по спине мой будущий муж.

— Я боюсь к нему идти.

— Не бойся. Он теперь совсем не страшный. Даже милый. Всем улыбается. И совершенно не помнит, что раньше хотел кого-то убивать.

Милый? Представлять его милым ещё страшнее. А Яру словно забавно. Что ж, это действительно замечательная шутка от судьбы. Ведь теперь Я опекун Геннадия Пархоменко.

Отец, или отчим, как теперь я приучаю себя его называть, выжил. Выжил, но полноценным человеком не остался.

Он получил инвалидность. Нет, Юлия не покалечила его конечности. В результате ударов бронзовой статуэткой, которой она нанесла несколько ударов ему по голове, оказались повреждены важные отделы мозга, отвечающие за память и за способность адекватно анализировать ситуацию, давать ей оценку и строить логические цепочки. Его интеллект, как и поведение, теперь можно приравнять к интеллекту пятилетнего ребенка.

Я за этот месяц так и не решилась прийти к нему, хотя Ярослав рассказывал, что вокруг него всегда врачи пансиона, где он проходит лечение, и теперь он совершенно не опасен.

Бросить его мне не хватило духа. Какую бы я ни испытывала ненависть за прошлое, но теперь он другой человек, и отвечать за себя не в состоянии...

В общем, помощь Ветрова в итоге нам и не понадобилась — Геннадий лишился всех должностей по причине заболевания, а все его активы внезапно перешли ко мне. Я оплатила ему лечение в хорошем медицинском центре-пансионе.