Сводная Чужая (СИ)

Да какая, нахрен, разница тебе, с кем она целуется и к кому ходит голая? Это совершенно тебя не касается!

  Блин, как ещё себя уговорить? Вроде понимаю, что так и должно быть, мне просто должно быть все равно, а зад продолжало печь. Ещё немного, и шашка задымится!

  — Мне кажется, или ты что-то хочешь мне сказать, Яр? — вгляделась она в меня.

— С чего ты это взяла?

— Потому что ты стоишь возле стола, ничего не делаешь и просто смотришь на меня. Причем как-то странно смотришь, словно я тебе пятьсот рублей не вернула.

А обещала.

  Нахмурился и подумал о том, что в самом деле стою и пялюсь на неё как дебил. Да, пожалуй, придётся поговорить всё же.

  — Есть к тебе разговор, да. Довольно откровенный.

— Ты меня пугаешь, Ярослав, — изогнула она бровь.

  Сейчас Нина выглядела как стерва и красотка. Она со мной явно флиртовала. Глаза её до сих пор горели огнём азарта гонок и вкуса вечеринки. Да ещё эта косметика и распущенные волосы меня совсем с толку сбивали. Словно передо мной вовсе и не она, не заучка, а её охренительно красивая и, твою мать, сексуальная сестра-близнец.

Как два разных человека. Двойная жизнь. Двойное дно.

  — Подожди. Тихо, — подняла она руку вверх, чтобы я молчал. Нажала кнопку приёма вызова вибрирующего телефона. — Да, папа.

  Она говорила с отцом, и тон её голоса менялся за секунды. Из дерзкого – в кроткий и тихий, даже глаза будто потухли и стали просто грустными. Что ж за мразь её отец, что она так меняется, и не в лучшую сторону, когда просто говорит с ним по телефону?

  — Да, конечно, я уже дома.

Да, снова у Насти была. Охрана доложила, что я вернулась? Понятно. Нет, ничего не случилось. У нас все хорошо. А ты как? Да, прости, я знаю, что ты не любишь эти вопросы... Да, хорошо. Конечно, пап, я все помню. Когда? Уже? Боже мой...

  Нина вдруг побледнела и вцепилась пальцами в столешницу. Машинально я подбежал и удержал её за талию. Что такого сказал ей этот урод? Он меня уже просто бесит не на шутку. Но я молчал, ожидая окончания диалога, и почему-то продолжал удерживать Нину в своих руках, хотя она уже давно никуда больше падать не пыталась.

Она изумленно смотрела на меня, волновалась от моей близости, на щеках выступил румянец. Но голос оставался ровным и спокойным. Как же отлично она научилась играть и изворачиваться! Даже удивительно. Нина могла бы стать хорошей актрисой. Я бы ей поверил. А я думал, что плохо живу. Я хотя бы свободен от гнета таких вот "отцов".

  — Хорошо, я все поняла.