Сводная Чужая (СИ)

Ты меня не любишь? Просто скажи это тогда.

— Я… не люблю тебя. Прости.

Слова словно физически ударили. Мне казалось, что все это искреннее и настоящее. Но за что она так со мной?

— Зачем тогда спала со мной?

— Мне понравился секс.

Достаточно унижений. Я схватился за куртку. Подобного поворота я не ожидал, но и плакать перед ней не стану. Буду тихо умирать наедине с собой, но не при ней.

Отвёз её домой. Прежде, чем она захлопнула дверь моей машины, окликнул.

— Нина. — Она обернулась. — Передай отцу — возить я тебя  не стану.

Прости, но мне больно... Я не хочу общаться больше.

— Я понимаю. Прости, пожалуйста.

Сдерживая эмоции, которые рвались наружу, я просто дал по глазам, ничего ей не сказав больше. Впервые я влюбился по-настоящему, а меня использовали и выкинули, как испорченный ботинок.

Как до квартиры доехал — не помню. Помню только жгучую боль в груди. Словно кусок сердца выдрали. Не любит. Отказала. Как это принять? Я уже решил, что мы вместе, что мы будем жить в этой квартире.

Оглянулся вокруг. Да я для неё снимал эту квартиру. Я для неё все обустраивал. Я ждал её. А она... Так. Горько усмехнулся. Заучка и серость меня лишила покоя, продинамила.

Прошёл к холодильнику и достал пиво. Сегодня будет пьяный вечер, полный образов Нины. Зачем она вообще пришла тогда ко мне? Зачем она продолжала общаться так, словно я ей небезразличен? Неужели она стерва? Ясно же, что использовала меня. Только ради чего? Папаша решил выдать её за старпёра-конкурента, и она захотела испытать радости любви с молодым? Тогда всё более чем логично.

Только от этого не менее больно. Могла бы честно сказать о своих планах, я бы не влюблялся тогда. А может, и всё равно бы влюбился. Как это проконтролировать? Чувства – они или есть, или их нет.

Шла третья бутылка пива, а на душе по-прежнему оставалось так погано, что хоть волком вой. Просто шмякнула меня об асфальт. Вот тебе и заучка, вот тебе и простушка Нина. Ты самая жестокая из всех, кого я знал.

Надеюсь, что смогу забыть тебя. Не сейчас, но скоро.

Закрыл глаза и снова увидел её. Она улыбалась и нежно гладила меня по голове, ласково вплетала свои пальцы в мои волосы, и её смех звенел колокольчиком. Час назад я так любил её глаза, смех и руки. А теперь... Теперь это — моя самая большая боль.

Светало. А я так и сидел на диване, глядя в ковёр невидящим взглядом. Я очень много думал. И пришёл к выводу, что Нина меня обманула.