Сводная сестра для мажора

Пальчики на ногах поджимаются, и горячее тепло разливается по венам.

Все мои поцелуи до…просто стираются из памяти.

Миша перемещает одну ладонь мне на спину, сжимая в кулаке ткань блузки. Вторая лежит на моей шее, гладит кожу, словно успокаивая. Цепляюсь за его запястье, как утопающий за брошенный круг.

Мы отрываемся друг от друга, одновременно делаем глубокий вдох и, не открывая глаз, заходим на второй круг.

Я будто только что побывала на американских горках, где чувство ужаса меняется со скоростью в несколько сотен километров в час на чувство эйфории.

Сердце бешено стучит о рёбра, стыд и страх всё еще меня не отпустили, но я дрожу уже меньше. Позволяю себя целовать классному парню, который, несмотря на все его недостатки и сквернословия, всё равно мне нравится. Сильно нравится. И, даже если после этого поцелуя ничего больше не будет и он опять выставит меня за дверь, я позволяю ему это делать, потому что мне так нужно почувствовать себя обычной живой девчонкой.

Главное, чтобы не жалел.

Я привстаю на носочки и растворяюсь в этой нежности, которую дарят мне губы Миши.

И понемногу сама включаюсь в игру. Закидываю руки ему на шею и зарываюсь пальцами в мягкие волоски на затылке. Ладонь на моей спине напрягается и притягивает меня ближе к твердому мужскому телу. Моя грудь упирается в его, отделённую лишь несколькими слоями ткани. Его сердце часто стучит диагонально моему.

Я улыбаюсь. Ему тоже это в кайф.

Забываюсь и подхватываю зубами его нижнюю губу, тяну на себя, скользя по ней языком, и чувствую привкус металла.

— Ауч, — шипит Миша и разрывает поцелуй. — Поосторожнее, котёнок. Я всё ещё раненый боец.

Он не отстраняется, продолжает смотреть на меня сверху вниз. Его голубые глаза почти чёрные, и меня засасывает в эти омуты, утягивая в водоворот искушения и похоти.

Чернов проводит языком по своей нижней губе, слизывая кровь из открывшейся ранки, и смотрит на меня так…опасно и порочно, что я готова тут же растечься лужицей перед ним. Мысленно дав себе подзатыльник, приказываю своим мозгам встать на место.

Но кажется, меня предали не только тело и сердце, но и разум.

— А я буду звать тебя Мишутка, идёт? — улыбаюсь, всё ещё продолжая пялиться на его рот.

Миша издаёт короткий смешок и упирается в мой лоб своим. У меня перехватывает дыхание и, покачнувшись, я опускаюсь обратно на пятки.

— Буду твоим личным плюшевым мишкой, возьмёшь меня ночью с собой в кровать? — спрашивает парень, поигрывая бровями.

— Фу, Чернов! — запрокинув голову, тихо смеюсь.