Сводная сестра для мажора

Больше никакого доверия к людям. Никогда. Если я застану Мишу с девушкой, я его никогда не прощу.

Альберто маячит где-то сзади меня, но я почти забываю о его присутствии. Широким шагом двигаюсь в сторону комнаты Миши. Сердце бьётся где-то в горле, а живот скручивает спазмом от злости и разочарования.

Если сейчас на нём будет скакать какая-нибудь девица, я просто уйду. Ноги моей здесь не будет. Забуду его. Перееду, брошу университет. К чёрту всю эту любовь, от которой кружится голова и невозможно дышать!

— Эй! Смотри куда прёшь! — летит мне в спину, когда я, не разбирая дороги, наступаю кому-то на ноги.

Не оборачиваясь, показываю средний палец говорящему."

"Я уже в коридоре, здесь посвободнее и менее шумно. Мой взгляд приклеился намертво к двери в конце коридора. Всего несколько шагов, и я смогу отворить её и заглянуть внутрь. И прошу бога и одновременно Чернова не разочаровывать меня. Не убивать во мне то светлое, что он смог разжечь на месте пепелища.

Но тут дверь открывается и наружу вываливается довольная шатенка.

Она быстро поправляет сползающее на груди платье и одёргивает юбку, разглаживая по бёдрам ткань. Моё сердце корчится в агонии и медленно умирает. Девушка вытирает уголки губ и поправляет потёкший макияж. Заметив меня, удивлённо выгибает брови.

— Чего пялишься?

— Ничего, — отвечаю сипло, сжимая кулаки. — Пошла отсюда.

Видимо, что-то такое есть в моём взгляде, потому что она не спорит. Отходит в сторону и огибает меня по дуге, бросив на прощание тихое:

— Дура!

Определенно, разум покинул меня и помахал ручкой.

Я собираюсь зайти внутрь и выцарапать Чернову глаза, а потом уже убежать побитой собакой, зализывать очередные кровоточащие раны своего сердца.

В комнате пахнет сексом. Этот запах душит меня до тошноты и в очередной раз выбивает почву из-под ног. Я оглядываю комнату Миши и не верю, отказываюсь верить, что он так быстро нашёл утешение в других объятиях. Он обиделся, что я не доверилась ему, и решил добить всё собственными руками?

В душе шумит вода.

Брезгую сесть на развороченную постель и, прижимая руки к груди, где нестерпимо ноет, жду. Не обращая внимания ни на спазмы, которые скручивают в узел желудок, ни на громкую музыку за стеной, сотрясающую пол.

Дверь ванной открывается, и я забываю, как дышать.

Марк Гейден останавливается и удивленно приподнимает брови на своем сытом и расслабленном лице. Не стесняясь, застёгивает ширинку джинсов, смотря прямо мне в глаза.