Сводная сестра для мажора

В общежитие отец меня не пустит, а о собственной съёмной квартире можно только мечтать. Стоит мне только заикнуться об этом, как папа придумает новые ограничения. Боже… иногда мне кажется, я никогда не отмоюсь от своего позора.

Дверь в ванную с грохотом открывается. Как раз в этот момент я решительным движением закрываю кран, останавливая поток воды.

— А если бы я была голая, Чернов? — спрашиваю, встречаясь в зеркале взглядом со своим сводным братом.

— Что это? — неожиданно хрипло произносит Миша, поднимая в воздух какой-то предмет.

Я оборачиваюсь и несколько секунд непонимающе смотрю на свой старый разбитый телефон в его руках. На экране мелькают кадры. До боли знакомые. Те самые, которые хочется навсегда стереть из своей памяти.

Чувствую, как от лица отливает вся кровь. Миша смотрит на меня, не моргая, сжимая корпус телефона до побелевших костяшек на разбитых руках.

Меня бросает в жар и хочется зажмуриться. Отвернуться, спрятаться, исчезнуть. Закричать, а может быть, и заплакать.

Вместо этого я делаю шаг вперед и, собрав последние крупицы своей гордости в кулак, не то приказываю, не то прошу:

— Отдай.

Это моё.

Глава 20

Чернов замирает напротив и не двигается. Напряжённо смотрим друг на друга. Он — чуть прищурив голубые глаза и плотно сжав губы в тонкую линию. Я — быстро-быстро моргая, пытаясь прогнать дурацкие слёзы и вытянув вперед руку ладонью вверх.

Кажется, оба даже не дышим. Мне так вообще больно сделать этот самый вдох. Внутри всё огнём горит и переворачивается. От стыда.

От грязи. От глупого чувства вины.

Сама виновата.

Голос отца звенит в ушах. А аккомпанируют ему громкие и частые удары моего сердца. Видео короткое и зациклено. Кто-то постарался и вырезал самое интересное, слепив из кадров занятную короткометражку моего падения. Из-за которого отец окончательно убедился в моей никчёмности.

С мужчиной такого бы никогда не произошло.

— Отдай, — повторяю чуть твёрже, борясь со спазмами в горле.

Видео заходит на третий круг. Если Миша опустит взгляд, он сможет рассмотреть моё неприкрытое одеждой или бельём тело во всех ракурсах.

Там не скрыто ничего, но самое мерзкое, что я сама его выставляю напоказ, мне вроде как нравится происходящее, хотя я совершенно ничего не помню. Только вот на экране воспроизводится, как смеюсь неестественным громким смехом и сама позирую оператору.

Глебу."

"Чёртову сыночку прокурора, которому я не один раз отказывала в близости. Хотя мы были вместе, но я просто не хотела спешить.