— А ты, смотрю, аж работать не можешь, как хочешь убедить ее, что надо сказать «Да». В курсе, что это противозаконно? То, что ты собираешься сделать?
— Я не могу ждать, пока ее выпустят из Академии.
— Вряд ли твоему стояку посочувствует полиция, если тебя поймают.
— Не поймают.
— Что ж… Дело твое. Раз ты готов рисковать свободой ради нее, тогда я удивлен, что твоя девушка так долго думает.
— Она все слышит, — замечает Кай.
— На то и расчет, — смеется Бестужев. — Отчет по сегодняшним лекциям мне на стол, когда будешь уходить.
Не явишься на работу в понедельник, вытаскивать еще раз не буду!
Когда Кай снова поднимает экран, замечаю, что он весь пунцовый. Не могу сдержать смеха, глядя на него.
Еще полчаса назад я хотела убежать из Академии сама, но теперь я понимаю, что поступаю эгоистично, ставя под угрозу не только себя, но и остальных. И в большей мере самого Кая. Он готов на многое ради меня, но я тоже.
— Я буду твоей девушкой, — произношу. — Но с одним условием — больше не появляйся в Академии.
Не рискуй ради меня. Давай подождем… Я больше не хочу терять тебя. Осталось немного. Обещаю, больше не целовать Розенберга, а ты обещай, что больше не будешь прыгать по крышам. Даже за это тебя по голове не погладят, Кай. Ведь в городе еще и комендантский час.
Кай ерошит волосы с несчастным видом. Вижу, как сильно он рвется ко мне, невзирая на все опасности. Он взбирался на дерево, чтобы только взглянуть на мою спальню. Он пробрался по крышам и следил за мной.
Сердце стучит в груди так сильно, что еще чуть-чуть и я начну целовать экран собственного телефона.
— Хорошо, балеринка… — тихо отвечает он. — Я буду скучать.
— Я тоже. А почему у тебя там столько медведей?
Кай оборачивается с улыбкой, берет одного и ставит перед собой.
— Это моя мотивация работать лучше. Что тебе приготовить, когда ты приедешь в гости?
— Это будет воскресенье? — улыбаюсь.
— Да, — улыбается он в ответ.
— Тогда ты знаешь, что.
Глава 6"
"Две следующие недели я упахиваюсь на работе так, что Бестужеву приходится выгонять меня домой силой.
Напутствует меня Марк, как всегда, прямо: «Пожалуйста, не надо сублимировать и трахаться с моей безопасностью, если больше не с кем».
И я ухожу, а чаще он все-таки подбрасывает меня до нужной улицы, пока я под вой карет медицинской помощи дохожу пешком по обледенелым и пустым мостовым.
Домой.
Громкое слово для пустой квартиры, с которой съехала мать, оставив то, что ей не понадобилось бы в хоромах Платона.
