После бургеров и чая, она все-таки разделась, оставшись в шортиках и футболке. Обняла меня и сказала, что все нормально, не так все страшно, как ей казалось, и может, быть она даже погорячилась с тем, что отказала мне в сексе насовсем. Еда, кино, тепло разморили балеринку. Вот она и начала давать несбыточные обещания."
"Она отрубилась у меня на груди, обнимая руками и ногами, прямо посреди романтической комедии, которую я выбрал ради нее. Так жарко, как тогда, мне еще никогда не было, но я лежал не шелохнувшись, обнимая ее под пледом, полностью одетый, и просто пялился в экран с улыбкой.
Проснулся уже за полночь от ее легкого поцелуя. Юля пыталась выбраться из-под моей руки, но даже во сне я держал ее так, чтобы не сбежала.
— Сейчас вернусь, — она умчалась в туалет, а я задумался.
Пора было решать, где спать. Вдвоем спать здесь было удобнее, чем на моей узкой кровати, но диван был жестким и твердым.
Когда Юля вернулась, я сказал, что мы не поместимся на моей кровати, пусть спит там одна, а я как-нибудь на диване, но Юля отмела мои возражения.
Потянула в мою же спальню, велела раздеваться, а сама юркнула к стене, под одеяло.
— Открывай свои окна и иди меня греть, — уже с закрытыми глазами прошептала она. — Прости, чертов режим сильней меня…
Если бы я каждый день вставал в шесть, как она, а потом весь день тянул пятку к потолку, я бы отключался еще в полдень.
Открыл окно, впуская прохладу. Глотнул живительной воды на кухне и вернулся. Лег аккуратно с краю, стараясь ее не разбудить, но Юля тут же прильнула, и мне ничего не оставалось, как обнять ее в ответ.
Утром она разбудила меня поцелуями. За окном было еще темно, зима не торопилась откидывать ночное одеяло с неба над Питером, но Юля сказала, что ей уже пора собираться. Отпускать ее, теплую, полуголую, сонную, не хотелось, а еще оказалось, что она уже сбегала даже в ванную, почистила зубы и даже приняла быстрый душ, пока я спал.
Кое-как я подмял ее под себя, выпросив пять минут. Спросил, как она, и она отделалась туманным «нормально».
— Это что значит?
— Что трусики останутся на мне, — хмыкнула она, притягивая меня за шею.
Раз разговор так быстро коснулся трусиков, ко мне вернулась надежда.
Она обвила меня ногами, и я тут же пожалел о преградах между нами, но она стянула с себя футболку. Растрепанная, довольная, в моей постели и почти без одежды… Нет, все-таки я везунчик.
— Будешь должен, — прошептала она, запуская ладонь под резинку моих боксеров.
