Чтобы не пропустить ненароком время, ставлю будильник на полночь, переодеваюсь в пижаму и сразу после ужина прощаюсь с отцом. Мне завтра действительно рано вставать, вот почему я собираюсь поспать сейчас, через силу, чтобы проснуться тогда, когда отец с Оксаной уже закроются в спальне.
Устраиваться в кровати в восемь вечера непривычно, а радостное волнение такое, как когда-то, когда меня маленькую укладывали спать перед новым годом, чтобы я смогла в полночь увидеть салют и выпить сока с папой. После я шла открывать подарки и этот процесс всегда затягивался, так что несколько часов сна были как раз кстати.
Сейчас я будто готовлюсь к своему персональному новому году. Праздник только для меня и Кая.
Засыпаю из-за волнения не сразу, а в полночь поначалу не понимаю, зачем звонит будильник. И только потом подлетаю на кровати, расчесываюсь в темноте, опасаясь зажигать свет, и выхожу из спальни, предварительно накинув поверх пижамы ту самую безразмерную фланелевую рубашку Кая, которую он дал мне еще в прошлый раз.
"
"Мы не договаривались заранее, так что в дверь спальни Кая стучу тихо. Сердце колотится от страха о ребра, и я то и дело бросаю косой взгляд в сторону родительской спальни. Из-под двери бьет слабый мигающий свет — почти без звука работает телевизор.
А потом я слышу глубокий женский стон. И когда Кай отворяет дверь, в его спальню я влетаю без всякого изящества, а щеки у меня наверняка пунцовые.
— За тобой гнались? — усмехается он.
— Они там… Ну это, — заканчиваю, а щеки начинают гореть еще сильнее.
Приподняв одну бровь, Кай закрывает дверь на защелку. В комнате опять дубак, и следом Кай захлопывает окна. Не представляю, как спать в таком холоде, даже под одеялом.
В его комнате полумрак, горит только настольная лампа возле ноутбука, когда Кай обнимает меня и целует, а после тяжело вздыхает. Я знаю причину его печали.
Разговор за ужином.
Отец как с цепи сорвался. Только и делал, что задавал вопросы Каю. Хотел узнать его получше, как сам выразился.
Кай обещал не врать, так что на вопрос: «Есть ли у тебя девушка?», ответил «да».
И пошло-поехало.
Он не мог врать моему отцу, но и правду сказать не мог. Отнекивался карантином, запретами, придумывал и описывал свою девушку с нуля, а папа вдруг так загорелся с ней познакомиться, что ни одна тема, которую поднимала Оксана, не заинтересовывала его дольше, чем на пять минут.
— Я не смогу его и дальше обманывать, — вздыхает Кай. — Проще ему признаться, Юль.
