Кай мигом накрывается спальником и становится больше похож на раздувшуюся беременную гусеницу, поскольку держит ноги согнутыми в коленях. А когда он их выпрямил, пальцы показались с другой стороны.
Он был слишком высоким для этого спальника.
— Похоже, это был детский спальник. Вот почему на кассе нас трижды спрашивали, уверены ли мы, что хотим его взять. Мы с тобой не похожи на тех, у кого уже есть ребенок.
Смеюсь, когда он шевелит пальцами на ногах.
— Да уж, так дело не пойдет! Придется взять одеяло, оно хоть тебе по росту?
Кай снова поднимается на ноги, а я резко перевожу взгляд в пол.
Странно, почему? Ведь я видела много мужских ног в Академии на тренировках: подтянутых, крепких, с выделяющимися мышцами, волосатых и не очень, чересчур худых. Но тогда почему вид голых ног Кая так сильно меня смущает? Это всего лишь колени и икры. А выше я не смотрю.
Кай берет свернутое одеяло с кровати, которое было упаковано для переезда, и снова ложится.
— Вот теперь удобно.
Сама-то не замерзла?
Тру ледяные ноги, но пальцы рук тоже холодные. Я часто мерзну, поэтому часто ношу носки и всегда включаю в квартире отопление выше среднего. Кай же устроил в своей комнате морозильник.
— Почему здесь так холодно?
— Открыл окно, люблю спать в холоде. Иди сюда.
Не будет ничего страшного, если я немного согреюсь под его одеялом? На мне его плотный батник, но он не помогает. А потом я перебегу в свою комнату, где меня ждут родные двадцать четыре градуса вместо выстуженных четырнадцати.
Опускаю ноги на пол и делаю два шага к нему. Откинув одеяло, Кай смотрит на меня снизу-вверх. С ковра перехожу на расстеленный спальник, потом сажусь. Двигаюсь медленно, едва сдерживая волны расходящейся по всему телу дрожи. Это от холода.
Опускаю голову на подушку, и Кай набрасывает на нас одеяло.
— У тебя даже зубы стучат.
Говорит он очень тихо и так близко, что щекочет дыханием шею. По коже бегут мурашки, а потом он вдруг притягивает меня ближе.
— Быстрее согреешься.
Его голос тихий и хриплый. Рядом с ним тепло, уютно и очень приятно, и мне так не хочется вылезать обратно. Даже, чтобы дойти до своей комнаты. Но как только согреюсь, я обязательно уйду.
— Лучше?
Нашла в себе силы только, чтобы кивнуть.
А как вдруг ведет пальцами по моим ребрам, а после по локтю перешел выше, к плечу.
— Какая же ты хрупкая…"
"Ничего подобного, могла сказать я, во мне аж сорок пять килограмм.
