Со скрипом отодвигаю стул и иду в свою спальню.
Глава 25
Разговор с отцом ничего не изменил. Поверить не могу в это.
Утираю со щек слезы, которые так и льются от бессилия, ярости и обиды. Как будто мне пообещали игрушку, а потом наказали ни за что, а я ничего не могу изменить.
Конечно, после завтрака они уехали. Теперь он всегда уезжает.
Теперь на первом месте для него она, а не я. Папа так сильно хотел полноценную семью, а я так поддерживала его в этом, что теперь глупо топать ногами и требовать, чтобы все стало как раньше.
Раньше мой отец был несчастным.
А теперь несчастна я.
Похоже, нельзя иначе.
Стук в мою дверь раздается в ту же минуту, как за отцом и Оксаной закрывается входная дверь. Я бросаюсь в объятия Кая и снова не могу сдержать слез.
— Не надо.
Он притягивает меня к себе, гладит по волосам, но мне плохо. Больно и обидно."
"— Вчера мы совершили ошибку, — шепчет Кай. — Но больше не будем. Только не надо, Юль, плакать.
Отстраняюсь от него и смотрю в удивлении.
— Ошибку? Больше не будем? Ты меня что, добить решил?!
Кай растерянно разводит руками.
— Разве ты плачешь не из-за того, что было вчера?
— Нет. Причем здесь это?
— И ты не злишься за то, что не можешь сказать своему отцу о том, что у тебя есть парень?
— А он у меня есть?
— Не понял? — хмурится Кай. — А я?
— А ты мне вообще-то не предлагал встречаться.
— А если бы предложил, ты бы что… Согласилась?
— Ты сначала предложи, — отрезаю я. — Идем к тебе.
— Почему?
— Хочу курить.
Кай хмурится еще сильнее.
— Совсем сдурела?
— Ну ты же куришь.
— Так я и не вращаюсь на сцене, как юла. Не тренируюсь по шесть часов в день. Я угоняю машины и часами торчу на улице, конечно, я курю.
— Пожалуйста. Я хочу попробовать. Не дашь ты, я попрошу Розенберга.
— Если он даст тебе сигареты, я его закопаю.
— Он даст мне все, что я попрошу, Кай. Он влюблен в меня с раннего детства и уверен, что мы когда-нибудь поженимся.
Кай моментально потащил меня к себе, где опять морозильник и все окна нараспашку.
Я в тонкой пижаме, под которой у меня ничего нет, так что моментально начинаю дрожать, как осиновый лист.
— Уже не такая смелая? — приподнимает одну бровь Кай.
— Как можно жить в таком дубаке! Просто дай мне что-нибудь одеть. И нет, я не передумала.
Он достает из шкафа клетчатую фланелевую рубашку. Она безразмерная и повисает на мне, так что приходится закатать рукава, но зато очень теплая.
— Лови еще носки.
