Сводный брат бесит

В первую очередь, у Сергея Юрьевича. Все желтые газеты только и делают, что мусолят драку его «пьяного» сына. Вчера в воскресенье пришлось отменить интервью подмосковному телевидению, вот только этот самый телеканал сейчас дежурит у ворот дома. А вместе с ним еще с десяток других СМИ. Все они ждут от Сергея Юрьевича каких-то пояснений помимо тех, что уже дал его пресс-секретарь. Рейтинг Громова-старшего рухнул за пару дней, а люди в интернете поливают Сергея Юрьевича грязью и сочиняют небылицы.

Кроме того, скандал у Данила в университете.

Студент МГИМО подрался пьяный в баре. И никому нет никакого дела до того, что Данил был трезв и защищал честь девушки, то есть мою. Сегодня его вызвали в деканат, и неизвестно, чем все закончится. Может, даже и отчислят.

Ну и скандал у меня в школе. Кажется, даже первоклассники обсуждают, что Маша Селиверстова из 11 «А» работает стриптизершей. Я уже молчу про наши школьные чаты и группы в ВК. Я из всех них вышла, чтобы даже не читать эту грязь, но самые интересные сообщения Арина мне пересылает.

Сегодня я не пошла в школу, потому что морально нет на это сил. Но директор вызвала маму, и вот родительница только что вернулась.

— Она сказала, что ты опорочила доброе имя лицея! — в десятый раз повторяет. — И знаешь? Я с ней согласна!

— Мам, я работала официанткой, а не стриптизершей. И я работала официально, я была оформлена по трудовой книжке и платила налоги.

— Моя дочь — официантка! — мама закрывает лицо ладонями. — Господи, за что? — всхлипывает. — Вот скажи мне, Маша, чего тебе не хватало!? Зачем ты пошла работать официанткой в этот притон?

Бессмысленно доказывать матери, что бар — не притон.

Да, там бывают не очень адекватные клиенты, но как и в любом другом кафе, баре и ресторане. Идиоты везде встречаются, от них никто не застрахован.

— Я хотела, чтобы у меня были свои деньги, — бормочу, опуская глаза в пол.

— Я тебе мало денег на карточку перечисляю!? — возмущенно восклицает. — Ну сказала бы, я бы тебе больше перечисляла! Маша, у тебя все есть: дом, одежда, учеба в лучшем лицее! Для чего было это делать!?

— Это все не мое.

Это все Громовых. Я не хочу ничего от Громовых. Я не хочу жить в их доме, я не хочу жить на их деньги.

Слеза скатывается по щеке. Данил предпринимал несколько попыток поговорить, но я не выходила из своей комнаты и не отвечала ему. Вечером он просунул мне под дверь исписанный и вдвое сложенный листок. Я его порвала и смыла в унитаз.

— Что плохого тебе сделали Громовы? — шипит мать.