Сводный ад

Слёзы в её глазах, как её лихо трусит, какими отчаянными глазами она на меня смотрит… Больше не нужно ни примеров, ни доказательств, ни даже вопросов, адресованных ей. Ясно с одного взгляда! Мишка Веронике никто. И он никогда не станет наравне со мной. Об этом так правдиво вопит её слёзный взгляд! В каждом действии чувствуется сильнейший ужас за меня и переживания.

Слова Вилены – ложь!

Вот тварь крашенная!

С ней я позже разберусь.

Но пожелал бы ей сейчас одно – валить как можно быстрей и дальше из города. Увижу – шею сверну.

Ибо пахнет дело гнилью. Вилена что-то намутила, и я это выясню. С чего вдруг такой интерес ко мне проснулся, такая преданная забота?

Супчики она в баночках таскает. И так сладко по ушам ездит. Вот же ш курица! Я сам из неё суп сделаю. Выбесила меня. Больше, из-за того, что с Никой в дурном тоне разговаривала и за дверь выталкивала.

Мы проводим время, нежась в одной кровати, наверстывая все, что потеряла. Кровать хоть большая, это радует. Мы даже ночевали вместе, в обнимку. Это была лучшая ночь в моей жизни, разумеется, только после нашего первого раза.

Ника такая заботливая…

С ложечки меня кормила, постоянно спрашивала, как я? Болит ли что-то у меня? Может что-то принести, купить, врача позвать?

Крошка моя переживает…

И мне это так дьявольски сильно нравится!

Лучшие дни в моей жизни – это настоящее время.

Потом утро, завтрак, фильмы до обеда, болтовня о разном, сытный обед, и… приход наших родителей."

"Никак не могу привыкнуть, что отец вовсе мне и не отец родной.

Это было ужасающее потрясение, узнать такую новость. Интересно, он до самой смерти своей или моей планировал это скрывать? Почему же не рассказал?

– Адам, мы тебя уже навещали, но ты спал. Возле тебя Вилена крутилась, обещала присматривать. Потом меня по делам срочно вырвали… Как ты, сын?

– Сын? – переспрашиваю.

– Да, а что?

– Я знаю всё. Подслушал ваш с Ксенией разговор, перед тем, как она тебе минет сделала.

Видели бы вы их лица. Ха!

Не ну реально, я ведь сказал, что скоро буду! Хоть бы дверь на замок закрыли в комнате, раз уж так невтерпеж было почебурекаться.

А то со стороны выглядит как неуважение. И кто из нас ещё распоясавшаяся молодежь? им уже давно за сорок, ведут себя как подростки.

– Так, ясно, чёрт… То есть ты это услышал и сбежал?

– Ой… Наверно мы выйдем с Никой. Не будем мешать, нам тоже нужно поговорить.

Я не хотел отпускать от себя Нику ни на шаг, ни на минуту, так как неистово сильно соскучился и был рад, что она меня простила.