Сводный ад

Неужели он это сделает?!

Меня разрывает на части, потому что я ничего не могу сделать, потому что всё это происходит, наверно, из-за меня! Я чувствую ужасную вину, и мне хочется немедленно умереть.

Адам делает шаг. Я зажмуриваюсь. Сил больше нет сопротивляться. Я бесполезна. Беспомощно обмякаю в руках тех, кто меня держит.

Не буду на это смотреть, не буду…

И немо плачу.

Но внезапно слышу шум, затем комната поразительно быстро наполняется дымом. Наступает хаос, неразбериха! Слышится лай собаки, топот, маты. Какая-то возня, похожая на драку.

Из-за дыма я лишаюсь зрения, закашливаюсь. Меня отшвыривают куда-то в сторону, я не знаю, куда лечу… В этот момент так хорошо слышу вой Германа, наполненный невыносимой болью. Будто ему что-то оторвали, может отрезали.

– Ах ты ж бл*ть!!!

Когда туман немного рассеивается, я размыто вижу Рудковского. Мне это кажется, или это происходит на самом деле? Может я тоже надышалась травы или странного дыма? Но сейчас я наблюдаю такую восхитительную картину: Герман стоит на коленях, пытается встать, а в его голый зад вцепилась немецкая овчарка и яростно его треплет.

– Молодец, Альма, ай молодец! Хорошая девочка!

В поле зрения появляются люди в чёрных одеждах, лица которых скрывают черные балаклавы. Их много, они безжалостно отлавливают других членов банды Германа, загоняя их в одну кучку. Там же ставят на колени, защёлкивая сзади на руках браслеты наручников.

Юрий…

Оперативно сработал.

Ещё бы минута, не представляю, чем бы всё закончилось.

Возможно, были бы реальные жертвы.

– Ты цела? – меня рывком поднимают с пола, прижимая к твёрдому телу, излучающему родное, любимое тепло.

– Адам!

Он тяжело дышит, будто пробежал марафон, его грудь часто вздымается и опадает, тесно прижимаясь к моей.

– Тшш, тише, тише, моя хорошая, это я! Всё закончилось, Ника. Надо уходить, здесь нечем дышать, – Адам гладит меня по волосам, пытаясь успокоить, но я прекрасно ощущаю, как дрожат его пальцы.

С неистовой жадностью ответно впиваюсь пальцами в его плечи, ответно обнимаю, наслаждаясь каждой секундой этого непередаваемого ощущения.

Я его чувствую.

Я слышу его голос.

Боже, как же дико сильно я его люблю!!!

– Всё нормально? – на мои щёки опускаются тёплые пальцы, нежно поглаживают.

– Пока не знаю."

"– Нужно немедленно вывести тебя отсюда, но сначала… – Адам бросает взгляд на Рудковского, который позорно скулит, пытаясь отогнать от себя собаку. Альма загнала его в угол и продолжает лаять, пугая своими острыми клыками.