Сводный ад

Надавливал на набухший холмик, дразня его, провоцируя на безумный взрыв дрожи, который всколыхнул бы всё её тело гигантскими волнами экстаза.

Уперся каменным стояком ей в попку, сам понял, что не смогу долго терпеть. Начал двигать бёдрами, создавая трение эрекцией о складки. Ствол моего члена стал влажным, пульсирующим.

Ника потекла… Красивее зрелища не видел никогда! Вид сзади и мокрый член от её соков чего только стоит…

Двинул бедрами ещё пару раз, пальцем большим надавил на маленький комок нервов, услышал звонкий крик.

Я тоже не выдержал.

Один раз сжал набухшую головку члена пальцами и резко запульсировал."

"Кончил на её ягодицы, щедро выплеснув сперму…

Мы провели вместе выходные. Провели их в постели, занимаясь бурным сексом. А в перерывах между подходами смотрели фильмы и объедались мороженым. И я скажу, что эти выходные – самое лучшее, что произошло в моей паршивой жизни.

До возвращения родителей осталось несколько часов.

Вернувшись к себе, вдруг вспомнил о главном.

Подошёл к книжной полке, отодвинул одну из книг. В укромном, тёмном углу стояла маленькая вебка. Взял её в руку, с силой сжал в кулаке. Раздался хруст. Камера превратилась в кучку осколков.

Сорян, парни, но я больше не в деле.

Я больше не играю с вами в ваши идиотские игры.

Да, попущусь.

Понял, что как бы не заставлял себя, не смогу сделать Нике больно.

Но я допустил непоправимую ошибку.

Я забыл проверить автоматическую синхронизацию.

Думал, что отключил, но в приложении произошёл сбой.

Всё, что сняла эта камера… отправилось в облако.

Глава 22

Спустя несколько дней

– Ну, Герман, ты всех этих тёлок перечпокал?

– На камеру?

– Вы прикалываетесь? – ржёт он. – Только половину.

– Чё? Да ладно!

– Потому что другая половина мне сосала.

Раздался весёлый гогот и дружеские похлопывания.

Застываю возле прохода, вижу неприятные для меня лица в комнате прямо перед собой.

Нет, туда я точно не пойду. Даню найду, Макса. И свалю! А вот рожа Германа вызывает у меня лишь одно желание – дать ему по щам за Нику, за попытку её поиметь.

Кровь в теле превращается в чистый бензин от злости. Одна искра – и я, больше не я.

– Эй, Адам тут…

Меня заметили.

Парни притихли.

Я молча развернулся, ушёл.