Сводный босс

Но на душе всё равно паршиво от напоминания о том, что Гас отъявленный слизеринец, и мне до него не всё равно.

— Ты ведь сестрёнка Гаса, да? — слышу мужской голос справа от себя. Поворачиваю голову, надо мной возвышаются два первосортных бройлерных цыплёнка со стильно уложенными волосами. Мне такие никогда не нравились: обтягивающие футболки и обтягивающие джинсы, наглядно демонстрирующие членство в фитнес-клубе и чрезмерную увлечённость спортивным питанием, причёски — волос к волоску и даже брови выщипаны.

Будто заглянула в инстаграм Криштиану Роналду.

Киваю и рассеянно перевожу взгляд на бассейн.

— Я Келлан, а это ПиДжей, — продолжает цыплёнок. — Не хочешь потанцевать?

— На хер пошли, Келлан и ПиДжей, — гремит надо мной. — Я же говорил, что платье говно, матрёшка. Все, блядь, мухи здесь.

Внутри меня раздаётся облегчённый вздох, и я начинаю улыбаться. Выкуси, Роза Сябитова.

— Ты где была, я тебя обыскался?

— А что твои рыжие шпицы не смогли взять след? — приподнимаю брови.

Губы Гаса расплываются в озорном оскале.

— Ты ревнуешь, матрёшка.

Старательно изображаю на лице снисходительность, чтобы дать понять, что он порет чушь.

— Тройничок с близняшками, Малфой. Неужели такой шанс упустил.

— Дура ты, матрёшка, — ворчит Гас. Быстро оглядывается по сторонам и целует меня в нос.

— Ничто не сравнится с минетом от русской сестрёнки.

Глава 25

Гас

— Эй, Малфой, ты ведь знаешь, что мы с тобой почти Монтекки и Капулетти?

Матрёшка отхлёбывает вино из горлышка бутылки и с опаской поглядывает в иллюминатор.

В эти выходные в Лос-Анджелесе проходит ежегодная конференция по новым IT-разработкам, на которой мне непременно нужно побывать. Учитывая чью-то боязнь перелётов, Сла-ву лучше было оставить в Нью-Йорке, но вместо этого я купил нам места в бизнес-классе, снабдил её бутылкой белого сухого вина и забронировал два номера в «Четырёх Сезонах». Я, блядь, образцовый папик. И я не чувствую себя использованным, потому что на самом деле матрёшка ни о чём не просит, а, наоборот, всячески демонстрирует свою независимость.

Если мы гуляем по Пятой Авеню, то она не пускает слюни на витрины «Дольче» и «Валентино», а незаинтересованно обходит их стороной и идёт туда, где ценник за кусок ткани не превышает трёх сотен. И я знаю почему. Потому что она рассчитывает только на свой кошелёк. По-честному и без притворного жеманства.

Вроде радуйся, мужик, всё, как ты мечтал.