Сводный босс

Карисса — образец топового уровня, из тех, на кого природа стараний не пожалела. Идеальная от кончиков пальцев до ушных раковин: высокая, длинноногая, натурально-пухлогубая, с большой стоячей грудью и тонкой талией. Могла бы ходить по подиуму, но предпочла трудиться в офисе. Достойно уважения.

— Здорово, приятель.

Коди пожимает мне руку, и переводит заинтересованный взгляд на матрёшку.

— Представишь меня своей спутнице?

— Сла-ва.

Выдержано улыбается матрёшка и тянет лапку для рукопожатия.

— Помощница Гаса.

— Помощница?

Коди стреляет в меня озорным взглядом, говорящим: «Знаю я такую помощь».

— Сла-ва без пяти минут моя сводная сестра, — поясняю в попытке развеять его подозрения и защитить изрядно поистёртую честь матрёшки.

И через секунду жалею об этом, потому что в глазах Коди загорается статус «В активном поиске».

— Очень приятно познакомиться, Слава, — ласково воркует и прикладывается губами к руке матрёшки. Арамис, блядь, на гастролях.

— Привет, Гас, — решает подать голос Карисса, и макнув меня головой в шлейф какого-то охренительного парфюма, щёлкает губами по щекам.

— Рада снова увидеться с тобой.

— Я тоже, — отвечаю на автомате, и едва не морщусь от ноющей боли в виске. Это матрёшка выпиливает в моём черепе дырку своими изумрудными свёрлами.

— Пойдёмте к столу, — говорю и обнимаю матрёшку за талию. По хер, что она там себе думает, мне не нравится, что Коди трахает её глазами.

Садимся за стол, изучаем меню. Я потихоньку начинаю закипать, потому что грёбанный Коди-Казанова, вдруг перевоплотившийся в ценителя высокой кухни, начинает доверительно вещать об особенностях сбора белых трюфелей в Китае прямо матрёшке в ухо.

Когда он начинает таранить взглядом её губы, и я всерьёз подумываю швырнуть ему в рожу салфетку и вызвать на дуэль, мне в голень упирается что-то твёрдое. От неожиданности я каменею и ловлю на себе взгляд Кариссы. И там отчётливо вижу послание «Хочу скакать на твоём члене, Гас, как жокей на лошади!»."

"Опомнившись, начинаю вести себя, как девственница, попавшая в камеру к зэкам, свожу ноги и скребу стулом по полу, отодвигаясь от стола.

Карисса моего трусливого дезертирства не замечает, и продолжает карабкаться по колену прямиком в логово Гаса-младшего. Тогда я резко встаю, отчего крадущийся каблук с грохотом валится на пол, и объявляю:

— С вашего позволения, пойду отолью.

По хрен, что невежливо, это первое, что пришло мне в голову. Матрёшка с подозрением смотрит на меня, но ничего не говорит.