Сводный босс

И от этого мне ещё хреновее, потому что я отчаянно хочу, чтобы она хоть в чём-то от меня зависела, чтобы иметь хоть какие-то рычаги влияния на неё. Но их нет. Матрёшка — гордый самодостаточный суккулент, способный сам обеспечивать себя водой и светом.

— Матрёшка, — сиплю, — иди сюда.

Сла-ва застывает с какой-то полупрозрачной тряпкой в руках и впивается в меня взглядом. Уж не знаю, что она видит в этот момент в моих глазах, может быть, всю боль голодных африканских детей, но не успевает тряпка приземлиться в чемодан, как она оказывается у меня на коленях.

Её вжавшееся в меня тёплое тело переносит меня в райский сад, в котором растёт лишь клубника, и есть только я. Впервые за долгое время Гас-младший не подаёт признаков жизни, несмотря на то, что от красавицы-возлюбленной его отделяют лишь пара клочков ткани. Возможно, он размозжил себе башку от падения с небес на землю.

— Полежи со мной, — шепчет Сла-ва мне в ухо.

Приклеиваю её к себе, как переводную татуировку, и укладываю на кровать. Матрёшка замирает под моими руками, согревая горячим дыханием грудь, и я благодарен ей за это.

Потому что пока это происходит, ледяной кол, который настойчиво пытается пробить сердце изнутри, тупится и плавится в воду, расплываясь под щекой матрёшки тёмным пятном.

Я не знаю, что сказать. Я растерянный Грут.

— Не хочу тебя терять, — транжирю свой скудный лексикон.

Матрёшка молчит, только её плечи едва заметно подрагивают под моими пальцами. Мы лежим так несколько часов, пока она не засыпает у меня в руках. Я не могу спать, должен запомнить каждую прощальную секунду, проведённую с ней.

Ранним утром мы с отцом везём русских чаровниц в аэропорт. Я настоял, чтобы мы ехали каждый на своей машине. Странно делить душный воздух расставания на четверых. Дорогой держимся с матрёшкой за руки и молчим. За последние сутки пышный цвет нашего привычного словоблудия иссох на корню.

Волоку тяжёлый матрёшкин чемодан в одной руке, саму матрёшку в другой. Замечаю отца с несостоявшейся миссис Леджер впереди. Они идут на безопасном расстоянии друг от друга, словно боятся подцепить какую-то болячку.

Ни единого шанса, что сойдутся снова, холодно констатирует внутренний голос. Кажется, вся ведьмина мощь досталась матрёшке, иначе бы Ирина смогла бы наварить какого-нибудь любовного зелья, чтобы превратить отца в безвольного влюблённого пекинеса.

— Гас! — раздаётся жеманное кряканье в нескольких футах от меня.

Выхожу из унылого транса и поворачиваю голову в сторону слухового раздражителя.