Сводный босс

Матрёшка издаёт громкий всхлип и впивается зубами мне в шею. Шиплю от восторга, надавливая на влажность сильнее, и слышу пение ангелов:

— Ещё, Гас.

Это становится концом моей вменяемости. Впаиваю её спину в скользкую стену и сжимаю розовый сосок губами, параллельно загоняя в матрёшку пальцы. На ощупь она, как расплавленная карамель, такая же податливая, нежная и горячая.

— Повтори, — вот теперь уже я умоляю.

Сла-ва с силой сжимает мои волосы и послушно хрипит:

— Ещё, Гас.

Толкаю пальцы глубже и трахаю её так самозабвенно, как ещё никого и никогда не трахал членом.

Каждое погружение внутрь её тела отзывается в мозгу головокружительной эйфорией. Она — мой русский наркотик, который отравит организм до разложения внутренних органов, но я, как настоящий безвольный наркоша, кладу на это хер и загоняю себе под кожу всё новую и новую порцию.

— Какая же ты шлюха, матрёшка, — сиплю ей в ухо, с изумлением понимая, что готов кончить. Вот так просто потираясь об неё через полотенце.

Такого не было даже в четырнадцать, когда я увидел сиськи Энжи в «Соблазне».

— Скажи ещё раз, — страстный пожар на моём виске.

Девушка-мечта. Самая горячая фантазия. Моя идеальная проститутка.

— Шлюха... ты шлюха, Сла-ва, — исступлённо рычу, кусая её шею, — маленькая грязная проститутка, мечтающая о моём члене между своих ног.

Слава издаёт громкий стон, усиливает хватку в волосах и начинает бешено сжиматься вокруг моих пальцев. Что в этот момент делает младший? Его рвёт в полотенце.

Долго и безостановочно. А я в это время прижимаюсь губами к матрёшкиному виску, и как впечатлительная сучка, стону её имя."

"На минуту или на час мы застываем в этой позе. Первой в себя, как настоящий мужик с яйцами, приходит Сла-ва. Командует:

— Закрой глаза и опусти меня на пол.

Мой мозг похож на растаявшее желе, и я покорно делаю, как она говорит. Когда открываю глаза, Сла-ва стоит передо мной, укутанная в огромное махровое полотенце. В лице ни кровинки, глаза жёсткие.

— Это, — крутит пальцем в воздухе, — было в первый и последний раз. Ещё раз вломишься ко мне в душ или в спальню, или прикоснёшься ко мне своими лапами, я позвоню твоему отцу и расскажу, что его домашний тушканчик вырос в похотливого лживого дикобраза.

Хлопаю глазами, как имбецил, и пытаюсь уловить в её словах намёк на юмор. Его нет. Вот тебе и русская матрёшка. Дождалась, пока враг сложил оборону, и вонзила когти прямо в горло.