Касаемся с Царевной носами. И ложимся на ковёр, вверх тормашками друг к другу. Разглядываем лепнину на потолке, хрустальную люстру…
Наши пальцы едва касаются, снова играя свои тантрические танцы. Стукаемся колечками.
— Давай поймаем момент?
Поднимаю над нашими лицами телефон.
— Давай…"
"Прижимаясь щеками, закрываем глаза. Плавая в блаженстве, нажимаю на пуск.
Телефон делает серию фоток.
— И когда будем ссориться, будем отправлять друг другу это фото, — разглядывает их Яся.
— А мы будем ссориться?
— Конечно, — забирает у меня телефон, включая видео. — Мы будем ссориться, потому что я — Змеища, — морщит она нос, — а ты — Гад.
— Ярославна… Алексеевна… Яшина… — шепчу я.
— Иван… Алексеевич… Яшин… — улыбается Яська.
— Клянешься ли ты, Ярославна Алексеевна, любить меня вечно, не взирая на то, что я Гад? — дурачусь я.
— Клянусь! Клянешься ли ты, Иван Алексеевич, любить меня вечно? Не взирая на то, что я Змеища?
— Клянусь!
— И пусть отсохнет член у того, кто нарушит эту клятву! — пафосно завершает Яська, грозно нахмуривая брови.
— Эй! Меня где-то кинули в этой клятве.
Хихикая ловит мои губы, продолжая снимать.
Рука скользит вниз, сжимает мой член.
— Инспекция — не отсох ли? — смеюсь ей в губы.
— Ежедневная, да. Я очень строгая жена, кстати!
Чмокает меня, балуясь и не позволяя поймать её губы.
— А ты какой муж?
— Я ещё не знаю… Кажется, «каблук».
— Ой… — тянет за ухо меня Яся. — Пикаперская твоя душонка!
— Ну, могу я будущую жену попикапить, «чотакова»? — уворачиваюсь от неë.
— Пой тогда…
— Опять?
— По-о-ой…
— «Ты тa, o ком бьётся в мoeй груди… Я улетаю…»
КОНЕЦ!"
