Сводный гад (СИ)

— Нет, я тебя, Иван, не отговариваю. Я твой выбор и решение уважаю. Но отец остынет, и я уверен, захочет примириться. И помочь, не тебе, так ей. Так вот, не быкуй. Не надо девочке и себе экшен с лишениями устраивать. Тебе точно хватит по жизни экшенов. А девчонкам они по определению противопоказаны.

— Ничего не приму от него.

— Хорошо. Но подумай над тем, что я сказал. Простить отца за резкость — не позор.

— Не могу…

— Если тебя несправедливо обвинили, оскорбили, а ты не теряешь достоинства и способен идти на контакт, человек всегда поймёт свою ошибку.

— Мне всe равно! Мне не нужно извинений.

— Тебе не всe равно. Он — отец.

— Ты ближе. Несравнимо.

— У нас было много времени. А у вас с ним — мало. Но не будем спорить. Я сказал то, что считал нужным, ты услышал. Надеюсь, эта ситуация тебя не подорвёт, а мотивирует.

— Однозначно!

— А Ярославна не выкачает, а усилит.

Беда в том, что я не понимаю — как?!"

"Прохожу мимо кухни в душевую.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — здороваются они со мной одной интонацией.

""Жена будущего генерала"", — застревает в мозгах фраза Бессариона.

Он даже не представляет, какая я беспомощная бестолочь…

Отец, в общем-то, говорил правду.

— Ясь, иди кушать.

На завтрак у нас свежий зерновой хлеб, адыгейский сыр, чай… И для меня лично — пирожное. Потому что у них обоих спортивная диета. И мне немного неловко. Так как в моём мире диета всегда у девочек. Но я с удовольствием ем лакомство, не зная, что мне делать, как жене будущего генерала — то ли обделить Ивана пирожным во имя его диеты, то ли втихаря от Бессариона все-таки засунуть ему в рот кусочек вкусняшки.

Эх…

Отламываю от пирожного кусочек желе с клубникой и таки засовываю ему в рот. Желешку на диете можно, вроде бы, да? Это белок.

Они оба уже пришли с пробежки и даже успели принять душ. А я безбожно засыпаю после каждого глотка чая.

— Собирайтесь.

— Куда?

— Голосовать за отца.

Переглядываемся с Иваном.

Не хочу… Ненавижу это его мэрство.

— Он и без моего голоса выиграет, — бурчу я.

— Одевайтесь, — Бессарион непреклонен.

И я бы, наверное, подчинилась, но…

— У меня паспорта нет. Он дома остался.

— Тогда идём мы. Он помог нашим, наши должны помочь ему. Возражения есть? — смотрит пытливо на Ивана.

— Возражений нет. Всe по-честному, — кивает Иван.

Они уходят, я падаю досыпать. Их так долго нет, что я первый раз в жизни сама разбираюсь от скуки с телефоном, устанавливая привычные приложения.

От безделья иду на кухню.