Сводный гад (СИ)

Так…

Зажмуриваюсь, пытаясь отключиться от этого. Я должен не хотеть её, а просто заботиться, верно?

— Ты как? — касаюсь ладонью её лба.

— Нормально…

Жара нет.

Она смотрит мне в глаза прямо, не моргая. С ожиданием. А я свой взгляд прячу… Не могу ответить ей ничем внятным.

Начинаю терять ориентиры — кто из нас прав. Это я трус, что не иду в эту сомнительную историю на поводу у своих чувств? Или она извращенка? Но я-то извращенец не меньше, если чувствую это всe, просто ей хватает придури это принять, а мне — нет?

— Яш?…

— А, да… — перехватываю крюк, цепляю его за фаркоп.

Марат садится за руль Ясиной, Ромка в свою.

— Толкать?

— Не, так вытащим. Мы ж на танке!

Шмель врубает на всю катушку басы, распугивая птиц. Машина медленно, но верно ползёт вперёд.

Яся улыбается. Я глотаю очередной ком в горле. Потому что хочется обнимать, целовать, тискать еe…

— Иди, болезное золотко поднимай, — вместо этого распоряжаюсь я. — Едем домой.

— Почему ты на меня злой?

— Не злой я… — отворачиваюсь.

Вернее, не на тебя.

До трассы ведёт машину Марат. Я сижу рядом с ним на переднем.

Яся с Эдиком — на заднем.

— Можно кондиционер выключить? — раздраженно гнусавит Эдик.

Мар молча выключает, я открываю окно. Что-то там бурчит сзади. Не помрет, блять… Бесит меня."

"На трассе пересаживаемся. Стоим втроём, жму друзьям руки.

— Спасибо!! — высовывается Яся из окошка.

Сдержанно улыбаясь, парни кивают ей, но поглядывают на нее как на гранату без чеки. Как только она закрывает окно:

— Яшин, давай в нашу тачку.

— Не могу… Еe дома сожрут. Пусть лучше нас двоих.

— Яша!!

— Да не тыкаю я в неё ничем, ну!

— И ""за ручку"" больше не трогай. Между вами напряжение двести вольт, страшно вставать — пробивает! — многозначительно играет бровями Ромка.

— Не буду, — обещаю я.

Вру…

Глава 21 — Дети

Охрана семьи Эдика у нас…

А ещё отцовская машина охраны…

Машина ментов…

Мне хочется от паники перед разборками втянуть голову в плечи. Сейчас будет Армагеддон. Вернее, он был, наверное, ночью.

И волна сбивает с ног, да.

Отец очень редко орёт. Рявкнуть может, но не больше. А сейчас орёт, не слушая мой слабый писк с попытками оправдаться, теряя лицо при Борисе и остальных.

Вообще не слышит никого!

Эдик, отодвигает от стола стул, устало падает на него.

И только Иван как монолит. Молча стоит. Об него как об скалу разбивается вся ярость отца. Иван делает шаг вперёд, оставляя меня чуть позади.