– Ты снова куришь, – уличаю её, – а потом на сердце жалуешься.
– Сердце болит не из-за курева, а из-за вас.
– Ну ладно, а что мы-то? Всё нормально у нас будет.
Вот если бы Артем сказал нашим родителям о чувствах, это обелило бы нашу репутацию. Но он не скажет, ведь так? Потому что их нет? По-моему, он вообще во мне разочаровался, раз отказался заниматься сексом вчера. Придумал какую-то нелепую отговорку про страх. Да, мне было страшно вчера, но страх прошел бы в ту же секунду, когда он в меня вошел…
– В общем, держись, бабуль, я еду.
Разворачиваюсь на перекрестке и еду домой. Дурацкий день, просто наиотвратительнейший. Чтобы как-то сгладить негатив, покупаю клубнику и три плитки бельгийского шоколада. Будем с бабусей заедать стресс, а с Артемом я поговорю вечером.
С опаской захожу в квартиру. Бабс смотрит телек, и в нем проигрывается такой диалог:
– Марта, клянусь, я не изменял тебе.
– Что ж ты брешешь, козел? – возмущается бабушка вслух.
– Я не вру тебе, – продолжает экранный герой. – Та блондинка – моя соседка, и она приходила… за солью.
– За перцем она твоим приходила, – усмехается ба. – Что мы не знаем что ли? Шли его нахрен, Марфа.
– Ба, её ж Марта вроде зовут? – спрашиваю озадаченно.
– Какая она Марта? – фыркает. – Марфушка-простушка вот кто она.
– Освальдо, между нами всё кончено, – всхлипывая, говорит экранная героиня.
– Вот это правильно, Марфушка! – комментирует ба. – Нехай у него стручок отсохнет, который он суёт направо и налево. Падла такой, а, этот Асфальто!
Качаю головой и тянусь за пультом.
Делаю звук тише.
– Эленька, – радуется бабс, – валидольчик принесла? Будь добра, положи мне под языком.
– А сейчас что с тобой? Переживала за Марту, которой изменяет Освальдо? – хихикаю.
Бабуля всегда поднимет мне настроение. Какая бы бяка не случилась.
– Всегда жалела таких дур, от которых мужья гуляют чуть ли не в открытую.
– Ну, у тебя не было мужа, поэтому и никто не гулял от тебя. Тебе не понять.
Выдавливаю валидол и кладу таблетку ей в рот.
– Я себя обезопасила, хе-хе.
Восемьдесят лет – а рогов нема.
– Шоколад будешь? – протягиваю ей плитку молочного.
– Тока с коньячком.
– Да щаз! Всё, ты теперь на сухом пайке. Я от мамы выхватила за то, что за тобой вчера не смотрела, и ты пьянствовала.
– Я не пьянствовала, а веселилась. Это другое.
– Ну конечно, – фыркаю.
– Щас таблетка рассосётся, помогу тебе с шоколадом. Ты Артемку видела? Приезжал, жених, с цветами. Вот такууущий букетище!
О, черт, я забыла его в машине.
