Но оказалось, что эску выкупили раньше. До меня. Пришлось взять эмку и воспользоваться услугами швеи. Подшить, где надо, чтобы держалось и идеально село. Получилось так себе, на скорую руку. И не совсем надёжно.
— Понимаю, — отвечаю, смыв с рук мыло и выключив воду.
— Меня ведь даже не приглашали сюда, — продолжает Тамила. — Но я, знаешь ли, бываю настойчива. Если очень сильно чего-то захочу.
Звонкий голос вдруг срывается и дрожит. Ещё неизвестно, чья уверенность сегодня пошатнулась больше. Моя? Или всё же её?
— Вот как…
— Да.
Можно сказать, сама напросилась, а Павлов не смог мне оказать.
Кивнув, я тянусь к салфеткам. Давно бы закончила наш разговор. Он получается слишком спорным и душевыворачивающим. Тамила обычная брошенная женщина. Сломленная, уязвимая. Она замечательно держалась этим вечером, и я бы смело поаплодировала её актёрскому таланту, если бы не тот факт, что она спала с моим мужчиной и строила на него планы. Меня корёжит от мысли, что она целовала шрамы Кирилла и успокаивала его во время очередного кошмара.
Самсонову была необходима помощь, и рядом была, увы, не я.
— Сначала не могла понять, почему так получается, — говорит Тамила. — Думала, дело во мне.
В какой-то момент я перестаю различать, о платье она или о Кирилле. Хочется попросить её остановиться.
— А потом… потом я увидела, какая ты, и окончательно всё осознала. Знаешь, с тобой он другой. Не такой, как всегда.
Она вытирает потёкшую косметику.
— Ну что ты так на меня смотришь? Что? — переходит Тамила на шёпот.
— Он ведь тебя любит. Сильно любит.
— Я знаю.
Развернувшись, иду к двери. Я хочу к Кириллу. Просто сию секунду. Прижаться к нему, почувствовать его тепло.
— Вита! — зовёт меня Тамила.
Я оборачиваюсь, смотрю нетерпеливо. Рядом с ней я испытываю что-то похожее на удушье, будто воздуха катастрофически не хватает.
— Не волнуйся, я сейчас уеду. Понимаю, как неловко получилось с платьями. Да и вообще… пора мне.
— Мы тоже скоро уезжаем, — киваю в ответ. — Но прости, подвезти не сможем.
Она лишь усмехается и качает головой. Упирается ладонями в мраморную столешницу и склоняет голову. Вновь плачет. Я не вижу. Да и не хочу видеть.
Открыв дверь, быстрым шагом выхожу в шумный переполненный зал. Делаю глубокий вдох-выдох. Внешне я холодна и спокойна, хотя сердце разрывается от частых ударов, а пульс буквально зашкаливает.
Нахожу взглядом Кирилла и уверенно иду к нему. Он разговаривает с Северовым, но, заметив меня, замолкает и хмурится.
