— Ты ничуть не изменилась, Вита, — качает головой Кирилл и тут же становится серьёзным.
Но руку мою отпускает.
Купюры падают под ноги, я растираю онемевшее запястье.
— Деньги подними.
— Это за услуги такси.
— Повторяю: деньги свои забери. Сейчас же. Иначе в следующий раз объясню грубее.
— Никакого следующего раза не будет, — фыркаю я. — Ты свои садистские наклонности оставь при себе, Самсонов. Или прибереги для других женщин.
— Моих наклонностей и на тебя хватит.
Чувствую, как загораются щёки, и, чтобы скрыть смятение, наклоняюсь, пытаясь нащупать под сиденьем купюры.
На самом деле зря я так… У меня не так уж и много денег осталось, а до первой зарплаты ещё целый месяц.
— Мне Жанна звонила, — произносит задумчиво Кирилл, глядя перед собой. — Сказала, что ты обиделась и не хочешь с ней разговаривать.
— Ещё бы мне не обижаться! Я ей верила!
В груди аж болеть начинает. Сначала умерла мать, затем меня бросил Кирилл. Не осталось ни одного человека, на которого я могла бы положиться.
Бабуля не в счёт. У неё слабое сердце, и волновать её хотелось меньше всего на свете.
И тут активизировалась мать моей подруги. Замечательная женщина! Я ни сном ни духом! Думала, она искренне, а не по чьей-то указке. Я многим делилась, плакала у неё на плече. Она утешала, подбадривала. Деньги иногда подкидывала и с работой вот помогла. И тут выясняется, что всю информацию обо мне она сливала Кириллу! Интересно… совсем всю? До мельчайших деталей?
— Жанна не желала тебе зла, — произносит Самсонов, переводя на меня свой угрюмый взгляд.
— Никто не желал. Ответь ей и поговори.
— А то что?
— Ничего, — пожимает он плечами. — Это моя личная к тебе просьба.
Я облизываю губы, убираю назад непослушные пряди волос, которые вылезли из собранного пучка, когда я копошилась под сиденьем.
— Ты со всеми так, да? — спрашиваю Кирилла. — Бросаешь, перекладываешь ответственность на других. Меня оставил на попечение Жанны Леонидовны. К матери своей не приезжал после того, как её прооперировали.
Только подруга к ней бегала. А мама плакала и сына ждала.
— Меня не было в городе, — цедит Кирилл.
— Тебя часто рядом нет, когда человек в тебе нуждается, — отвечаю с дрожью в голосе.
И говорю я не только о маме. О себе в том числе. Он наверняка понимает.
— Мне бежать пора, Кирилл. Катя, должно быть, заждалась, — произношу торопливо и быстро открываю дверь автомобиля, чтобы Самсонов не успел задержать меня ни на секундочку. — Спасибо, что довёз.
