Алкоголь мигом ударяет в голову.
— Так-то лучше, — веселеет Вита. — А то сидишь трезвый, голодный и меня глазами пожираешь. Страшно становится.
— Не бойся. Я не обижу.
Вита головой качает и тянется к вину. Затем вспоминает, что я так и не вернул ей паспорт. Он как раз лежит во внутреннем кармане пиджака. Снимаю пиджак на хрен — жарко становится. Закатываю рукава рубашки, расстёгиваю верхние пуговицы. Документ из кармана достаю.
Жена моя в паспорт не смотрит. Прячет его в сумочку, довольная такая.
— Я на коктейли перейду, — сообщает, опираясь о стол руками и подавшись вперёд.
— Раз ты со мной. Раз говоришь, что клуб проверенный. Платишь…
— Пей, не останавливайся. Ты нравишься мне такой.
Не удержавшись, смотрю на вырез её футболки. На тонкую шею, выступающие ключицы и грудь. Вита быстро поправляет одежду и подзывает официанта. Кажется, смена поменялась, потому что, когда провинциалочка просит принести коктейль, он требует предъявить документ.
— Мне двадцать два! — громко возмущается она. — Кирилл, скажи ему!
Официант качает головой, повторяет просьбу.
— Да пожалуйста! — фыркает Вита.
Открывает сумочку, показывает паспорт. Парень кивает и удаляется за заказом. Она же… внутрь наконец-то заглядывает.
Я вижу, как вытягивается её лицо от изумления, как широко раздуваются ноздри. Если Вита начнёт плеваться огнём — ничуть не удивлюсь.
— Это что, чёрт возьми, такое? — спрашивает она, разворачивая ко мне документ.
— Паспорт твой. Новый.
Вообще-то я думал, она только дома заметит, но так даже лучше.
Мысленно потираю руки.
— И там почему-то твоя фамилия! Самсонова Вита! Ты… господи… ты… невыносимый! Поэтому три дня тянул, простой предприниматель?
— Я за патриархальные традиции, — киваю в ответ. — Жена должна носить фамилию мужа.
— Да мы разведёмся с тобой скоро!
— Не разведёмся.
Я разговариваю спокойно, она же кричит и возмущается так громко, что на наш столик начинают глазеть люди.
Официант приносит коктейль, Вита всасывает через трубочку как минимум половину. Её трясёт от негодования.
Румянец на щеках становится отчётливее, глаза горят. Она поднимается с дивана и направляется на танцпол, не говоря больше ни слова.
Я тоже встаю с места, но не останавливаю её. Подхожу к перилам, упираюсь руками и смотрю на неё сверху. Приглядываю.
Вита становится чётко по центру, танцевать начинает. Двигается красиво, соблазнительно. Виляет бёдрами, обнимает себя руками. Покачивается и глаза прикрывает, будто вокруг никого не существует — только она одна.
