На телефоне светятся сообщения от Серёжи, и я начинаю ненавидеть себя ещё больше. Разве можно было с ним так поступить? Он однозначно не заслуживает измены и вранья. Нужно набраться смелости и обо всём ему рассказать. Возможно, Серёжа ухватится за шанс остаться в Вене. Быть может, навсегда. Я была единственным человеком, который тянул его на родину.
— Сегодня просто праздник какой-то! — восклицает Катя, встречая меня в сестринской. — Галина Николаевна ушла на больничный!
— Ого! И кто вместо неё?
— Угадай.
— Неужели… ты?
— А то! — улыбается коллега.
— Катерина Сергеевна — временно исполняющая обязанности старшей медсестры.
— Боюсь-боюсь! — кривляюсь в ответ. — Катерина Сергеевна, прошу меня простить за то, что опоздала на тридцать секунд. Наказывать не будете?
— Даже не знаю, Ковалевская, что может заставить меня помиловать вашу душу. Хотя нет, знаю! С вас чай и шоколадный батончик!
Я смеюсь и клятвенно обещаю исправиться, а затем вздрагиваю от частого сигнала из пятой палаты. Алёна. Девятнадцатилетняя беременная.
Накинув халат и пригладив волосы, быстрым шагом иду по коридору. Начинаю размышлять над тем, не переборщила ли я вчера, сказав Кириллу о жалости? Это было чем угодно: помутнением, безумством, ностальгией, но только не жалостью. Средством защиты. От самого же Самсонова.
Толкнув дверь, прохожу в палату. Алёна стоит у окна в цветастой хлопковой пижаме. Услышав, что я вошла, медленно оборачивается.
— Доброе утро! — произношувесело. — Алёна, как дела?
— У меня тут… вот…
Я едва не вскрикиваю, когда опускаю взгляд, потому что девушка держится ладонью за низ живота и сгибается от боли.
Её светлые штанины окрашены в кроваво-красный цвет. Полнейшая неожиданность — всё же хорошо было! Я скольжу глазами ниже и ниже. Тапочки тоже в крови, под девушкой лужа. В голубых глазах плещется глубокий ужас.
— Не знаю, как так вышло, — произносит Алёна. — Вы… можете что-то сделать?
— Сейчас… Одну минуту, — шепчу ей, быстро доставая телефон из кармана халата и набирая Катю.
— Болит, очень.
Горло окольцовывает спазм, с трудом говорить могу. В гинекологическом отделении и не такие кошмары можно увидеть. Проблема в том, что я обещала Алёне: она сохранит малыша. И соврала. Так, получается?
В палату прибегают врач и медсестра, Алёну укладывают на каталку. На УЗИ везут, экстренно. Я некоторое время стою и смотрю, как усердно санитарка вытирает с пола кровь.
— Эй, ты как? — спрашивает Катя, когда за мной возвращается.
