Ладно, я побежала, не скучай! И держи за нас кулаки!
Кирилл находится в машине и разговаривает по телефону. В мою сторону даже не смотрит. Я открываю дверь, сажусь на переднее сиденье. Автомобиль плавно трогается с места.
Судя по строгому голосу, от которого я то и дело вздрагиваю, кто-то сильно накосячил. Кирилл в бешенстве, требует найти виновного. Я стараюсь не подслушивать, правда. Утыкаюсь в телефон, открываю переписку с Серёжей. Вчера в очередной раз струсила и ничего ему не рассказала. Он по-своему стал для меня близким и родным человеком, и разорвать отношения с ним гораздо сложнее, чем можно было себе представить.
"
"Самсонов останавливает автомобиль, я выхожу на улицу. Он продолжает кому-то звонить и щёлкает зажигалкой. Так непривычно, что Кирилл курит. Два года назад он рассказывал, что бросил ещё в армии. И вот опять начал…
Я поднимаюсь на крыльцо двухэтажного здания. Не сразу замечаю стоящую здесь же сотрудницу отдела опеки и попечительства, которая в прошлый раз принимала документы. Она затягивается тоненькой длинной сигаретой и с нескрываемой насмешкой на меня смотрит.
— Здравствуйте, — приветствую её.
— Девочка моя, сестру твою уже отдали другим людям, — надменно говорит она. — По мнению опекунского совета, Майя нуждается в полной семье. Так что ты опоздала.
Я открываю рот, чтобы ответить, но неожиданно сзади оказывается Кирилл. Он опускает ладонь на мою поясницу, слегка подталкивает вперёд и свободной рукой открывает входную дверь. По коже табун мурашек пробегает в этот момент!
— Пойдём, Вита, — произносит Самсонов.
— Нас уже заждались.
Перед тем как войти в помещение, оглядываюсь на скривившую лицо женщину с крючковатым носом и задорно ей подмигиваю.
Глава 18
Кирилл
Вита быстрым шагом движется по коридору. Немного зажатая и нервная, но всё равно невероятно красивая и женственная в светло-голубом платье с широкой юбкой и подчёркнутой поясом талией. Тёмные волосы мягкой волной спадают на плечи. В голову мысли разные лезут. И воспоминания. Как брал её резко и жадно в доме отца.
Как подчинял, упивался ею. Тогда она моей была. Непослушной и взбалмошной девочкой.
Когда вызволял Виту из СИЗО, ничего, кроме ярости, не испытывал, она напрочь перекрывала всё хорошее. Злился так сильно, что убивать был готов, крушить всё на свете. Думал: какого чёрта? Какого хрена Вита появилась в моей жизни? За что? Почему разрушила всё, к чему я стремился долгих пятнадцать лет? Моё проклятие и наказание в одном лице.
Видеть её потом не мог.
