Все словно бы померкло кругом, и убогая квартирка показалась еще темней и невзрачней…
Лиля опустила голову и увидела на полу букет. Присела на корточки, прижала к себе цветы. О этот их аромат… такой же, как дома, как в Доме с лилиями…
Как далеко тот дом, и никак туда не вернуться. И Сережа уехал, а увидятся ли они снова?!
Она опустила лицо в цветы – и вдруг почудилось, кто-то шепчет, тихо, но так настойчиво:
– Вернешься… увидишь…
Лиля слабо улыбнулась дрожащими губами. Наверное, это листья шелестят, а может быть…
И она выдохнула еле слышно:
– Спасибо тебе, фея…
Как верила она в этот миг в счастье, как надеялась на него! Но как же далеко оно еще было!
* * *Егор звонил Кире постоянно.
Она не подходила к телефону, а если брала трубку и слышала его голос, немедленно бросала ее.
Михаил Иванович сказал парню определенно: не звони, не подойдет.
Наконец Егор решил сам приехать в Дом с лилиями, однако не успел – его отправили в командировку.
Пробыл он там больше месяца, вернулся только к концу марта, когда вовсю таял снег, пахло весной, теплые ветры разгоняли темные зимние тучи, длиннее стали вечера – и все ярче, теплее сияло солнце. И вот в один из таких влажных, сияющих дней он, наконец, приехал в Дом с лилиями и, выставив перед собой, как щит, букет белых роз, вышел из машины.
И досадливо сморщился: на крыльце курила Катя.
– Это чо, мне? – спросила она в обычной своей нагловатой манере, кивнув на букет.
– Как дань моей красоте и талантам?
– Киру позови, – коротко попросил Егор.
– Кира, к тебе пришли! – громко крикнула Катя и снова повернулась к гостю: – А Эндрю совсем уехал? Неужели больше не вернется? Уехал и даже не попрощался, записки не оставил…
У нее было такое огорченное лицо, что Егор, у которого с Эндрю были свои счеты, не удержался от издевки:
– Катя, а ты жди, жди – вдруг дождешься!
– Я что, похожа на декабристку? – хохотнула она.
– Я, Егорушка, в Москву перевожусь. В аспирантуру.
В это мгновение на крыльцо вышла Кира, медленно спустилась по ступенькам, и Катя с несвойственной ей деликатностью ушла.
Может быть, подумал Егор, ей страшно смотреть на Киру, на ее помертвевшее лицо… Ему тоже стало страшно, так она похудела, побледнела за это время. И правда – помертвела. В глазах пустота. Идет, безжизненно свесив вдоль тела руки.
