Свой — чужой

Егор вздохнул, стал с особыми пометками подчеркивать повторяющиеся номера и сортировать абонентов по частоте их звонков — по принципу убывания. Это была кропотливая и очень скучная работа, но ее требовалось сделать тщательно и аккуратно. Вдруг Якушева что-то забеспокоило — он остановил сортировку и вновь вернулся к Зоиным разговорам в последний день — в субботу. Два последних звонка — оба из прокуратуры, во время этих разговоров Николенко движется, антенны последовательно сменяют одна другую — все по верхней трассе Санкт-Петербург — Выборг… А вот звонок четвертый с конца — Зоя еще была дома.

Номер какой-то знакомый. Егор закусил губу, и тут его словно в сердце стукнуло. Он лихорадочно, проверяя себя, открыл в самом начале свой рабочий блокнот и шумно выдохнул. Этот номер принадлежал мобильному телефону Валерия Штукина — тот, уходя, на всякий случай, естественно, оставил его Якушеву.

«Так, — сказал Егор сам себе.

 — Успокойся. Ну, звонил ей зачем-то Штукин… Ну и что? Она надзирала за уголовным розыском нашего района. Штукин служил в уголовном розыске нашего района… Могли они быть знакомы? Не то что могли — скорее даже просто обязаны были быть знакомыми… И звонить он ей мог по тысяче разных причин…»

Якушев перезвонил в прокуратуру Василеостровского района по номеру, высветившемуся последним в Зоиной распечатке. Как и предполагал опер, последним телефонным собеседником Николенко оказался ее коллега, следователь прокуратуры.

Следователь в субботу дежурил и дважды звонил Зое на трубку, чтобы проконсультироваться по поводу задержания одного красавца.

— А странного вы во время разговора с ней ничего не услышали? — спросил Егор следователя прокуратуры.

Тот усмехнулся:

— Ну, ты же понимаешь, при таких раскладах я бы давно уже сообщил обо всем странном, если бы оно было… Разговаривала она нормально, настроение у нее было хорошее.

Я еще ее типа подкалываю: «Что это вы, Зоя Николаевна, такая довольная? Не иначе, в такую жару решили на пляж отправиться?» А она в ответ смеется: «Угадал, Саня! На лесное озеро и с любовником!» Она же такая — за словом в карман никогда не полезет…

— Понятно, — сказал Якушев, у которого совсем омерзительно стало на душе после того, как следователь процитировал Зою.