Свой — чужой

Просто те, кто давал задание опушникам, не знали, что в шестнадцатом отделе опер Штукин уволился, а на его месте уже работает оперуполномоченный Якушев…

А казус сей объяснялся-то достаточно просто: незадолго перед своим увольнением из милиции Валера «хапнул» случайно одного парня. Собственно говоря, он брал двух ухарей, которые недавно взломали ночью ресторан, а третьего задержал просто до кучи. И уже в отделе выяснилось, что этот третий находится в федеральном розыске за Амурским краем.

В ИЦ[119] было все: и инициатор розыска, и номер циркуляра, и от какого числа — не было только статьи заочно предъявленного обвинения. Сам парень утверждал, что ищут его за неуплату алиментов, и слезно просился на волю. Штукин в тему с алиментами не поверил и хлопца не отпустил. Перед тем как парня забрали в ИВС, он попросил Валеру сохранить его рисунки и акварели — на момент задержания с ним была аккуратная папка.

— На этапе все исчезнет, ты же знаешь! — убеждал задержанный опера.

 — А дело, в общем, не хлопотное.

Штукин взял широченную папку и положил на пыльный шкаф.

— Хорошо. Если тебя и впрямь за алименты ищут, то через пару месяцев заберешь.

Но дело в том, что парня этого, в определенных кругах имевшего за тягу к живописи прозвище Рублев, разыскивали действительно не за алименты, а за ограбление церкви. Так что вернуться через два месяца за своей папкой он не смог.

Но смог сообщить на волю, что его «наследство» находится у такого-то опера в таком-то отделе. Штукин и думать уже забыл про эту папку, когда однажды ему позвонил некий «черт» и, по-блатному растягивая слова, заявил:

— Слышь, начальник, там у тебя человек вещь оставил, отдать бы надо…

— Надо, а то что?! — враз осатанел от такой наглости Валера. Он бы, в принципе, мог и отдать эту папку, но его покоробил тон звонившего, в котором чуть ли не скрытая угроза таилась.

— Ну-у… А то по-всякому может обернуться, когда поступают не по-божески.

Штукин взорвался:

— Слышь ты, хуйло! Еще раз проявишься — я из тебя самого акварель сделаю! Понял меня, человек Божий?!

И опер бросил трубку. А потом полез на шкаф, достал папку, просмотрел еще раз рисунки и отнес их одному своему знакомому в антикварный магазин на предмет оценки. Рисунки оказались очень даже ценные.