Свой — чужой

Так бывает, что с первой же встречи возникает взаимопонимание, которое скрывается за набором культовых фраз типа: «Если посчитаю это нужным», «…Я же не могу тебе давать советы» или «Значит, ты знаешь, как поступать». Фразы эти — из практики такой бандитской дипломатии. А дипломатам, как известно (пусть даже и бандитским дипломатам), язык дан для того, чтобы скрывать свои истинные мысли и чувства. Когда японский посол в США еще вежливо улыбался американцам, он уже знал, что флот и авиация микадо через час атакуют Перл-Харбор…[126]

На заре питерских бандитских войн, то есть в самом начале девяностых, конфликтов между братвой из разных команд было очень много.

Они исчисляются сотнями — большие и маленькие, дошедшие до крови или «разруленные на языке», и процессы эти были совершенно неуправляемыми.

И вот как-то раз люди Гамерника отобрали несколько пригнанных из-за границы автомашин у человека, который платил Юнгерову. Причем отобрали под надуманным предлогом, дескать, немец, который продал эти машины, был обманут.

Он-де звонил и жаловался, а «гамерники» как раз и «крышуют» этого немца. Все это была, конечно, наспех придуманная — легко опровергаемая галиматья. Но «гамерники» и не хотели никакого обстоятельного разговора, они изначально сделали конфликт неотвратимым. Дело в том, что человек, у которого отобрали автомобиль, сразу сказал, что разбираться придется с самим Юнгеровым. В ответ он услышал наглое: «А это кто такой?!» Естественно, этот текст очень быстро дошел до Юнкерса — тогда совсем молодого, дерзкого и вспыльчивого, и сами автомобили тут же ушли на второй план, вытесненные личным оскорблением. Дело в том, что в гангстерском и бандитском мире очень важна репутация. И придумали это правило не спортсмены в Питере и не итальянцы в Чикаго — оно старо как мир. И, исходя именно из него, Юнгеров и принял решение — проучить, и проучить жестко и обидно.

Дальше события развивались так: Денис позвонил ребятам Гамерника и в оскорбительной форме изложил свое видение ситуации, сделав тем самым невозможным отступление для них.

«Стрелу» забили на Обводном канале — ночью, в местечке, окруженном кустами. Выбранное время и место, понятное дело, предусматривали интонацию разговора. Без железа[127] на такую встречу ехать было бы смешно, самоуверенно и глупо.

«Гамерники» прибыли заряженными[128], на четырех машинах и расположились неправильно — слишком кучно.