Свой — чужой

А у оперов оружия на руках не было, им временно запретили его выдавать, после того как Уринсон в кафе «Бригантина» выстрелил в барабан музыканту Лыскову. Штукин и Радин при этом дико гоготали. Лысков этот был однокурсником Уринсона и в свое время не давал Боре списывать…

Штукин почесал затылок и встрепенулся:

— А может быть, что-нибудь из вещдоков продадим?"

"Четыре пары глаз начали осматривать кабинет Радина, но ничего ценного, кроме двух треснувших лобовых стекол от «Москвичей» и бампера от старой «Волги», не обнаружили.

Все тяжело вздохнули. И в этот момент в кабинет через неплотно прикрытую дверь юркнул непонятно откуда взявшийся щенок. Он вперевалочку подбежал к столу, на котором сидел Радин. Опера молча уставились на будущую собаку.

— Дверь в ОУР не заперли, что ли? — предположил Радин.

— Слушайте, а щенок-то породистый! — родился преступный умысел у Уринсона.

— А ты что — собаковед? — съязвил Штукин, хотя и он отлично понял, куда клонит собрат.

— Породистый щенок всегда имеет толстые лапы, толстый живот.

Толстую шею… — Подняв взор, Потемкин считывал информацию с потолка.

— Это ты породистого колобка описываешь! — засомневался Штукин.

— А в Китае собак едят! — ни с того ни с сего вспомнил Уринсон.

— Ну, ты вообще уже того! — спохватился Штукин. — А еще в Академии госслужбы учился!

— Действительно, где мы его варить-то будем? — удивился Потемкин.

— Очумели совсем! — рявкнул Штукин и отечески взял щенка на руки. — Не хватало, чтобы нас застали при попытке сварить собаку в кастрюльке при помощи кипятильника!

— Ну, знаешь, голод — не тетка! — обиделся Уринсон.

— Так мы по стакану вмазать хотели или сожрать кого! — разозлился из-за того, что главная тема беседы ускользала, Потемкин. — Ошейник какой у него дорогой…

— А что, с ошейником собака потеряться не может? — предположил Радин.

— В коридоре ОУРа? — возразил Валера. — Смотри-ка, урчит, посапывает.

— Между прочим, породистые щенки до сотни зеленых стоят! — сформулировал, наконец, идею Уринсон.

— Какой породы? — заинтересовался Радин.

— Породы! — передразнил Уринсон. — Нынче все редкие породы в моде. Породистой породы!

— Мы же не против, — сказал Потемкин, внимательно взглянув на Штукина. — Этот какой породы?

— Я думаю, овчарка, — предположил Уринсон.

— Овчарка — это банально! — не согласился Радин. — Какие породы еще знаете?

— Пудель! — ожил Штукин.

— Артамон! — взорвался Радин. — Он же у тебя в руках — какой он на хрен пудель!

Воцарилась пауза.