Свой с чужим лицом

– Господи, одолели гада! – пробормотал пожилой бородатый партизан, подозрительно смахивающий на попа, и перекрестился.

Уселся в снег смертельно бледный Краев, уставился в одну точку. Пуля сбила шапку с его головы, но он не знал об этом.

Чиркал бракованными спичками Косаренко.

По дороге мимо горящих машин бежала растрепанная Антонина Сотникова. Она была белее муки, сильно прихрамывала. Девушка остановилась и растерянно уставилась на мертвого Леньку Пастухова. Парень лежал, раскинув ноги. Его палец застыл на спусковом крючке.

Шансов не было. В разбитой височной кости чернел сгусток крови.

Антонина облизнула губы и перевела глаза на Барковского. Тот лежал неподалеку с открытыми глазами, сжимал кулаки.

Антонина покачнулась, села в снег и заревела в полный бабий голос.

Тела погибших были доставлены в отряд. Люди впряглись в сани, протащили их по мостику. Они хоронили товарищей на краю лагеря, снова долбили кирками и ломами мерзлую землю.

В ходе двух последних операций Разжигаев потерял полтора десятка человек.

Четверо были ранены, хотя и могли передвигаться самостоятельно. У Шубина остались пятеро – подавленные, безмерно уставшие. Зато оружия и боеприпасов партизаны набрали гору. Им пришлось волочь отдельные сани, благо дорога была не дальней.

– Ну что, бросаете нас, товарищ лейтенант? – со вздохом сказал Разжигаев. – Привыкли мы к вам, славно время провели.

– Да уж, не поспоришь, – произнес Шубин. – Но надо уходить. Новый год не за горами, хотим в части встретить. Поспим часа три и в путь, вместе со всеми подозрительными лицами.

– Точно, забирайте эту троицу, – заявил командир отряда. – Ни к чему нам эти головные боли, своих хватает.

Поспать Глебу удалось совсем немного. В соседней землянке взахлеб рыдала Антонина, твердила, что это она во всем виновата. Ее успокаивала повариха.

Потом перед глазами Шубина стали подниматься мертвые. Их становилось больше, им не было конца. Процессию павших возглавляли Барковский и Леха Карабаш. Они пристально смотрели в глаза командиру и, видимо, хотели что-то сказать ему.

Потом на базу опять прибежал пацан, и вновь началась суматоха."

"«Этого малька хоть не пускай», – мрачно подумал Глеб, отыскивая сбежавшие валенки.

Командир и комиссар были непривычно взволнованы. В направлении базы снова шли каратели. Теперь не рота, гораздо больше. В колонне шли два бронетранспортера, а также мобильная батарея минометов, способных вести огонь из кузова или прицепа.

Теперь удерживать базу было бесполезно.