Свой с чужим лицом

Нас осталось двадцать две души. Это вместе со мной и Левитиным. Вы еще. Двадцать третья душа.

– Будут неприятности, станем противодействовать им, сержант, – заявил Глеб. – А пока не морочь мне голову, договорились? Немцы выходят из города другими дорогами. Вроде так получается. Какая улица подходит сюда с востока? Луначарского, да? Отправь на нее двух бойцов. Пусть сидят там тише воды, ниже травы. Услышат шум или увидят отходящих фрицев – сразу сюда. Будем реагировать.

– Понял, товарищ лейтенант, – сказал сержант и начал шустро откатываться.

Шубин лежал за деревом, курил, пряча бычок в широком рукаве полушубка.

На востоке постреливали, но наступление явно встало, наши ждали подкреплений. Ночь была в разгаре, но темнота как таковая отсутствовала. На небо выбралась луна, озарила землю бледным мерцанием. Снежный покров улучшал видимость. Свирепых морозов, как в начале декабря, уже не было, зима сбавила обороты. Но даже хорошо утепленные бойцы на голом снегу испытывали неудобства, ворочались, кряхтели. Кто-то отполз подальше за деревья, растирал отмороженные конечности.

– Костер бы развести, – пробурчал какой-то мечтатель. – Ушицу на рогатинах подвесить, водочки, опять же, грамм по сто.

– А чего мелочиться? – проговорил его товарищ. – Давай по двести.

– Точно, – обрадовался боец. – Давай по двести. А как пройдет, опять нальем.

В особняке периодически кто-то кричал, оттуда доносился подозрительный шум.

– Машина сломана, герр гауптман! – разобрал Глеб слова какого-то невысокого чина. – Ее вчера во двор загнали, чтобы отремонтировать, но не хватает запчастей.

– Ремонтируйте, Шпигель! – распорядился офицер. – Сделайте все возможное!

Этот диалог насторожил Шубина.

«Значит, во дворе у сотрудников абвера имеется еще одна машина. Сломана – это хорошо, но новость не из приятных. Надо бы усилить центральное направление», – подумал он.

Первая попытка вырваться из здания была предпринята немцами в три часа ночи. Распахнулась входная дверь, с крыльца скатились несколько солдат. Даже в полумраке было видно, как бледность расползалась по их лицам.

"Гранаты взорвались с недолетом, но на то и делался расчет. Еще двое солдат вермахта пробежали дополнительные метров десять. Один из них успел швырнуть гранату.