Свой с чужим лицом

– Мамочка, как же холодно, – пробормотал Краев и начал метаться между склонами, чтобы согреться.

Остальные тоже тряслись, вставали, замерзшие и бледные, с лицами мучеников.

– Обойдемся без водных процедур, – пробурчал Каратаев, кутаясь в рукава полушубка и с ужасом глядя, как тренированный Иванчин моется снегом.

Дружно и как-то одинаково зевали братья Ванины, потом устроили шутливую потасовку и, в общем-то, согрелись.

– Пять минут на завтрак! – скомандовал Шубин. – Доставайте, товарищи, свои деликатесы и разносолы.

Разведчики не голодали. Не сказать, что у них было особое снабжение, но кое-что им перепадало, особенно тушенка и консервированный немецкий горошек. Они торопливо вскрывали ножами банки, выхватывали из голенищ и мыли снегом алюминиевые ложки.

– Тишина, товарищи! – ухмыльнулся Барковский. – Когда я ем, я глух и нем.

За несколько минут бойцы перекусили и вылизали ложки.

– Груз стал легче на триста грамм, – заявил Григорий Ванин, затягивая лямки вещмешка. – Теперь побежим как спортсмены.

– Теперь ты сам стал тяжелее на триста грамм, – поддел его брат. – Разницы никакой, пока не сядешь под куст. Но я бы не советовал тебе, братишка, это делать. Морозец нынче крепкий, и волков с медведями тут хватает. А тебе еще и рацию нести. Твоя очередь, родственник ты хренов.

Братья привычно подтрунивали друг над другом, остальные привычно посмеивались.

Утренний мороз пощипывал кожу, но людям, пережившим под Москвой конец осени и начало зимы, этот мороз был не страшен. Да и утепляться бойцы научились.

В десять утра они поднялись из оврага и двинулись вдоль опушки. Им предстояло дойти до лесистого холма, перебраться на другую его сторону, изучить подходы к населенному пункту, нужному им.

С этой деревней было что-то не так. Лейтенант почувствовал это еще за версту. В населенный пункт, расположенный в низине за перелеском, вела дорога, расчищенная бульдозером и обрамленная снежными валами. На склоне стояли стройные сосны, под ними ютился низкорослый кустарник. Внизу просматривались крыши строений, скопления утлых сараюшек.

Разведчики рассыпались по откосу, держались подальше от дороги.

– Веселятся в деревне, товарищ майор, – прошептал Краев. – Слышите, как смеются?

Звуки веселья были неотчетливыми. Порывы ветра доносили крики, потом заработал трескучий мотор. Люди кричали по-русски. Смеялись несколько человек. Потом трескучий звук начал нарастать.

Разведчики отползли за деревья, молчали, ждали команды. Но Шубин безмолвствовал.