Сыч – птица ночная

Так вот: ты один, денег у тебя нет, «крыши» тоже, ты ввязываешься в какую-то авантюру, и тебе для этого нужна экипировка. И вот ты обращаешься ко мне… Нет, я тебе ничего не дам. Один в поле не воин — сам знаешь. Тебя обязательно убьют, и я останусь с носом. Я понятно излагаю?

— Понятно, — согласился я. — Но меня не обязательно убьют. Имею дурную привычку выживать в любых условиях. Поверь мне на слово — через месяц я отдам твои деньги."

"— Ты маньяк, — сожалеющим тоном констатировал Попцов. — Ты опасен для общества — теперь, когда ты один и тебя никто не контролирует.

Вы только посмотрите, чего он тут набрал! Можно целый месяц терактами заниматься! Ннн-да… Очень жаль, что твой босс безвременно усоп — без него ты социально опасен… Тебя лучше ликвидировать — так будет безопаснее для всех. Знаешь, что мешает мне дать команду вывести тебя в расход?

— Что мешает? — чисто риторически поинтересовался я — уже понятно было, что не будут ликвидировать, если бы хотели, давно бы сделали, без лишних разговоров — это не кино.

— Не хочу грех брать на душу, — пояснил Попцов. — Ты все равно будешь заниматься своим темным делом — независимо от того, достанешь экипировку или нет, — и тебя обязательно убьют. Так что пусть это сделают абреки из ЗОНЫ, чем свой брат-славянин. Доволен?

— Вполне, — буркнул я. — Пошли, что ли?

— Драться не будешь? — на всякий случай поинтересовался майор. — Если дашь слово, что нет — поедем одни. Не дашь — возьмем бойцов. Ну так что?

— Не буду, — пообещал я.

 — Чего уж теперь…

Спустя двадцать минут майор высадил меня там, где подобрал накануне, снял шапку и наручники и, предусмотрительно забаррикадировавшись в машине, неожиданно предложил через приспущенное стекло:

— Предлагаю эквивалентный обмен.

— Ну? — недовольно обернулся я — уже собрался уходить, прощаться с этим до мелочей продуманным торгашом не было охоты.

— Продай мне свою тайну, — Попцов заговорщицки подмигнул мне. — Предлагаю десять штук баксов.

Соглашайся — это хорошие деньги.

— Я знаю, что хорошие. — Я остановился и почесал затылок. — Только в толк никак не возьму — о какой тайне речь? Может, ты имеешь в виду тайну твоего рождения? Изволь: пьяный акушер, бетонный пол, скользкие руки, одно неверное движение…

— Не придуряйся, Олег, — примирительно попросил Попцов. — Чего ты там собрался проворачивать? Продай мне этот секрет. Десять штук — хорошие бабки. Продай?

— У тебя больное воображение.