Сыч – птица ночная

Чего тут непонятного?

— О! — атаман поднял палец вверх и, развернувшись вполоборота к русому, ткнул указующим перстом в грудь державшего меня Петрухи — дежурного киллера. — А ну, дозорный, нах, кажи батьке — что видал? Для ча станицу в ружье поднял, нах?

— Дык чаво… — засмущался белобровый Петро. — Ну, эта… Парня они привезли, — он ткнул пальцем в сторону благополучно допятившегося к расстрелянному «рафику» «Скорой» русому. — А бабки эти дали, — теперь Петро потыкал пальцем в сторону горских недвижных тел. Шмыгнул носом, почесал свободной рукой затылок и несмело резюмировал:

— А ты, батько, сказал как: наши будут выкупать с плену хлопца… Ну, дык я скумекал — не то!

— Значитца, гришь, с плену выкупать… — недобро прищурился атаман.

 — И чтобы не мешали, значитца… Ага. А я-то, нах, верил тебе, падаль. А ты, оказывается, иуда. Ты, оказывается, своего брата-славянина…

— Я все объясню! — торопливо воскликнул русый. — Ты не понял — тут кое-какие нюансы, сразу все не охватишь! Отойдем, я тебе растолкую…

— Фуля тут растолковывать, нах! — с деланной ленцой зевнул атаман.

 — Все и так ясно. Деньги где?

— Вот, тут, пожалуйста! — заторопился русый, забыв держать раненую руку, захромал к «уазику», выдернул из-под сиденья продырявленный в нескольких местах «дипломат». — Тут много, на всех хватит! Там в их машине еще должны быть — такой же кейс, столько же примерно, ну, я так рассчитываю… — тут он встретился взглядом с атаманом и почему-то осекся."

"— Ну и любо, — мирно констатировал атаман, чуть ли не силой выдирая кейс у русого.

 — Мы люди небогатые, нам деньги всегда пригодятся.

— Так что ж… — неуверенно пробормотал кабинетный. — А мне как же? А что ж — такие жертвы, и все напрасно? Нет, давай как-нибудь…

— Чуб, возьми еще одного — тащите хлопца к машинам, — не желая выслушивать русого, распорядился атаман. — Гомон! Гомон, ну-ка, дуй к ихней иностранной тачке, поищи там саквояж — вот такой же, как этот. Быстро! Петруха, бери наряд, бери этих, — красноречивый жест в сторону кабинетных и уазного водилы, небольшая пауза, и… — И по-быстрому в расход.

Не хоронить — иуды. Православные так не делают. Все — делать!

— Ты не понял! — отчаянно закричал русый, пытаясь вырваться из цепких лап тут же приступившего к выполнению задачи Петрухи и невесть откуда взявшихся двух его подручных. — Я тебе все объясню — ты просто не так понял! Руки! Руки убери, сиволапый! На кого руку поднимаешь, сволота?! На полковни…

Бац! Крепкий удар прикладом оборвал вопль раненого.