Сыграем

Если быть предельно честной, то мое счастливое настроение после секса не совсем рассеялось, не когда наверху меня ждал Мал. Я не знала, что думать. Мама всегда говорила, что любовь делает человека глупым. Наверное, судя по всему, я еще не успела усвоить этот урок.

— Не знаю. Но надеюсь, что да.

Было еще довольно рано, но в здании было тихо. Наши голоса едва оставляли след в этой тишине.

Рис поднялся на ноги, двигался он медленно, будто его ударили.

— Я пойду. Увидимся завтра.

— Рис, — произнесла я натянутым и высоким голосом.

Прямо сейчас рядом со мной что-то ломалось, и, как совсем недавно, я не могла придумать, что можно сделать, дабы это исправить. Я не могла дать Рису то, что он наконец-то решил пожелать. — Мне жаль.

Он опустил голову.

— Это моя вина, Энн. Я вел себя, как мудак. Был слишком глуп, чтобы увидеть, что было прямо перед моими глазами, пока не стало слишком поздно.

Мне нечего было сказать. Абсолютно нечего.

Он подождал некоторое время, его губы скривились, быть может, в разочаровании.

А затем он начал уходить.

— Спокойной ночи, — он побежал вниз по лестнице, переступая через две ступени за раз, по-видимому, желая скорее оказаться дома.

— Пока.

Я сидела на месте, держа свои цветы и уставившись в пространство. Мне просто нужно было немного времени, чтобы собраться с мыслями. Мир был таким странным. Ни в чем не было смысла. Минутой позже из квартиры вышел Мал, и сел рядом со мной. Он наклонился, понюхал букет.

Его руки, лежа на бедрах, что-то набивали, но он ничего не сказал. Постукивание пальцами могло означать, что он был чем-то обеспокоен или занят своими мыслями. Но подобные свирепые постукивания были из ряда вон выходящими.

— Рис ушел, — сказала я, нарушая тишину.

— М-м.

— Это был странный день, — сказала я, вполне вероятно делая преуменьшение века.

— Странно хороший или странно плохой?

— И то и другое.

— М-м, — он схватился за затылок, сделал глубокий вздох.

— Так ты расстаешься со мной или как?

Моя голова резко повернулась в его сторону.

— Ты хочешь расстаться?

Он не ответил. В течение минуты, а может и больше, я ничего не говорила, как и он. Видимо, нам выпал тот еще поворот в запутанной викторине желаний. Когда я вопросительно на него посмотрела, в ответ он вскинул бровь, ожидая, что я скажу.

— Я не могла просто взять и оставить его здесь дальше сидеть. Он мой друг.

Мал дернул подбородком.