Сыграем

Ничего страшного. Мне просто нужно подумать о чем-нибудь хорошем. О приятном. Невозможно каждый раз выигрывать.

Мал поднялся с меня и лег рядом на матрас. А снаружи пели птички. Откуда-то, не слишком далеко, доносился гул потока машин. В соседней квартире на работу собирался Нейт.

— Энн?

— Да?

Я перевернулась на спину.

Мал был занят тем, что снимал использованный презерватив и завязывал его. После чего перекатился, чтобы встать с матраса и направиться в ванную комнату.

— Что, Мал?

Послышался звук спускаемой воды в туалете.

Мал вернулся в комнату с совершенно ничего выражающим лицом. Мы же только минут пять тому назад переспали, и это казалось странным. Как будто все остальные пары определяются со средним количеством занятий сексом. Неужели он задумался над этим вопросом? Я не могла сказать. Может, он собирался попросить приготовить завтрак или поговорить о погоде.

Я потянула простыню, чтобы прикрыться.

— Что случилось?

— А здесь что-то не так? — спросил он, наклоняя голову.

— Со мной что ли? Нет.

— Ты в этом уверена?

— Да.

По большей части.

Он опустился на колени на край матраса, глядя на меня.

— Нам нужно поговорить.

— Хорошо.

— Это тебе не понадобится, — он схватил простыню и отбросил ее в сторону, раскрывая меня.

Ну, ладно. Я начала садиться, чувствуя необходимость оказаться в позиции, излучающей больше власти. Большие ладони схватили меня за лодыжки и потянули на себя. Стукнув зубами, я шлепнулась обратно на спину.

— Эй! — пискнула я.

— Позволь я объясню, что имел в виду под «поговорить».

Его руки медленно двигались вверх по моим ногам, раздвигая их. Со спокойствием, на которое только был способен, он лег на живот, а его лицо оказалось на одном уровне с моей киской.

— Мал.

— Я разговариваю не с тобой, — сказал он, нежно раздвигая пальцами мои половые губы.

— Не со мной?"

"— Нет. У тебя был шанс поговорить со мной, и ты предпочла этого не делать. Ты подвела эти отношения. Очень плохо, Энн, — его дыхание щекотало мою все еще чувствительную киску.

От этого становилось чертовски тяжело, правда. Невыносимо тяжело, когда подушечкой пальца он слегка ударил по клитору. Мои бедра вдавились в матрас, но его руки остались там же, где и были, удерживая меня на месте. — Здравствуй, клитор Энн. Это я, Малкольм, твой хозяин и повелитель.

— О, боже, нет, — я прикрыла лицо руками. — Пожалуйста, не надо.

— Цы-ц. Это личный разговор, — он оставил дорожку жарких, лихорадочных поцелуев на моих половых губах.