Сыграй со мной в любовь

Может, по поводу пичуги он не так уж и ошибся…

— Я профессионал, и отвечаю за каждое свое слово. Если в вашем лексиконе это называется «борзость», то да — борзая."

"Вопреки опасениям после этой фразы земля под ногами не дрогнула и пулю в лоб мне никто не пустил. Шеремет оперся своей упругой — это я почему-то рассмотреть успела — задницей о стол и задумчиво уставился будто сквозь меня. Точь-в-точь взгляд папы, когда я в очередной раз выкидывала какой-нибудь фортель, и он не знал, что со мной делать.

Не позволяя хоть на минуту расслабиться, внутренний голос поспешил поправить: «Лика, очнись! Он не твой отец.

Ему тридцать шесть, и он тот, чьему бизнесу здорово повредила твоя новая статья».

— Тебе хоть восемнадцать есть? — Шеремет устало потер глаза.

— Мне двадцать три, и я веду свой блог с шестнадцати.

— Что ж тебе в куклы не игралось? — бросил он скорее себе под нос, чем мне.

«Да мы еще и шовинисты!» — пронеслось в мозгу, но вслух я сказала:

— Ну уж извините!

Мой язык сегодня точно перешел на сторону врага.

От голода и недосыпа инстинкт самосохранения устроил байкот. Ему даже было плевать, что еще пара реплик в таком духе, и меня прикопают прямо здесь! В вазонах для цветов. По кусочкам. И не будет никакой красивой похоронной одежды или хотя бы вымытых волос.

Вместо страха на душе стало грустно. С реакцией на стресс у меня выходила та же лажа, что и с реакцией на опасность. Может не так уж и плохо, что я почти никуда не хожу и веду затворнический образ жизни. С таким языком не дожила бы и до двадцати.

— Ладно, — шовинист царским взмахом руки приказал одному своему мордовороту выйти, а другому подойти к нему. — Наша акула пера сказала «извините». Значит, слово такое знает. Дадим ей шанс извиниться.

Гневно выстрелив в меня глазами, он извлек из кармана брюк пластиковую карточку.

— Раз ты у нас профессионал, то, стало быть, за честность, — протянул пластиковый прямоугольник мне. — Держи. Это мой ключ, он универсальный, открывает любые двери в автоцентре.

— И… — мой мозг не поспевал за мозгом местного бигбосса.

 — Зачем он мне?

На губах Шеремета мелькнула ухмылка. Вот только ничего хорошего она не предвещала.

— С сегодняшнего дня живешь здесь. Ходи, наблюдай, засовывай свой любопытный нос в любое место.

От неожиданности у меня отвисла челюсть.

— Сева, — больше не глядя в мою сторону, Шеремет обратился к помощнику, — мне дубликат принеси и позаботься, чтобы этой акуле нужные шмотки привезли.

— Стоп! Стоп! — я сорвалась с места.